Будем надеяться, что Ромчик не подведет, начнет с Литвиновича, потом незаметно втянет Лазаренко в разговор о технических деталях, автоэкспертах, дорогах и транспортных средствах и тем самым даст ей возможность сделать то, для чего она сюда приехала.
За первой же дверью, которую она толкнула, оказались сложенные высокими, почти в человеческий рост, стопками книги. Настя с усилием преодолела желание немедленно начать в них копаться и перешла в следующую комнату. Это оказался «кабинет Гиндина», он же салон для курящих.
Тут будет реклама 1
В третьей комнатке, действительно крохотной, на узкой кровати лежали многочисленные ежедневники самого разного цвета и калибра. На полу, в небольшом пространстве между кроватью и стеной, громоздились аккуратно составленные друг на друга пластиковые коробки. Настя подняла крышку одной из них: письма и открытки. И в самом деле, немало. Когда люди перестали писать бумажные письма? Лет пятнадцать назад? Двадцать? В этих коробках – история человеческого общения за полвека.
Тут будет реклама 2
Страшно представить.
На тумбочке рядом с кроватью высилась стопка папок разной толщины. Были и картонные, с тряпочными завязками, в которые помещалось около 500 листов; и потоньше, более современные, разноцветные, с пересекающими углы резинками. Каждая картонная папка подписана, на пластиковых наклеены бумажки. Почерк крупный и четкий. Лазаренко сказал, что это личные бумаги, к науке не относящиеся. Интересно, кто надписывал папки? Сама Стеклова? Или ее ученики после того, как просмотрели содержимое?
Ладно, нечего философствовать, нужно делом заняться.
Тут будет реклама 3
Она начала по очереди открывать ежедневники. 2008 год… 2009-й… 2012-й… Снова 2009-й… Два ежедневника на один и тот же год? Это как? Дней-то в году больше не стало. Настя быстро просмотрела и разложила все книжки по годам. На некоторые годы приходилось по две, на некоторые – по три, а то и по четыре. Взяла наугад подборку за 2014 год, стала внимательно изучать, чтобы понять систему.
Тут будет реклама 4
Системы, как быстро выяснилось, никакой не было. Все просто: у Стекловой был крупный почерк, тот самый, которым сделаны надписи на папках, а записи велись и впрямь чрезвычайно подробно, один день никак не умещался на страничке, а перевернешь ее – и уже следующий день. Вполне рациональный выход: завести еще один ежедневник и продолжить запись на странице с соответствующей датой. Так, с этим разобрались.
