То есть в ДТП погибает или получает серьезные травмы человек, у которого кто-то из близких врач или, например, водитель, диспетчер, короче, кто-то, кто, по требованиям профессиональной деятельности, не имеет права на ошибки.
– И зачем? Что твой Игорь Андреевич делал с этими сведениями?"
"– Ничего. Он же болел. Думал, что хватит сил провести какой-то анализ, может, статью публицистическую написать или обратиться к журналистам, чтобы они подняли тему.
Это было уже почти совсем ложью, но, однако же, состояло из частиц правды.
– Написал?
– Я… – Инга поежилась. Отделять одну правду от другой становилось все труднее.
Это тоже было почти правдой. Она ведь и в самом деле видела этот список. Именно своими глазами. Только уже после смерти Выходцева. И подробности про каждый случай тоже не излагались устно, а были прописаны в тетради.
– Что за список? – нахмурился Артем.
– Список жертв и виновников. Как я поняла с его слов, он надеялся передать этот список тому, кто заинтересуется, поднимет в архиве дела, найдет самих этих людей, поговорит с ними и напишет материал, в котором обозначит проблему.
– Интересно. Список большой?
– Нет, – она покачала головой, – совсем короткий. Но фамилия Чекчурина там была.
Артем, до этого не перестававший мерно и тщательно пережевывать красную рыбу с запеченными овощами, медленно положил нож и вилку на края тарелки, глаза его сузились, между бровей пролегла тенью едва заметная складка.
– Ты не ошибаешься?
– Леонид Чекчурин, – сказала Инга устало.
У нее больше не было сил. Хотелось лечь, но до дивана она вряд ли дойдет.
– Да, сына Георгия Владимировича так и звали, – задумчиво подтвердил Артем.