Я и на совет явилась, только потому, что хотела пораньше уехать из дворца. В моих интересах, чтобы подписание договора состоялось как можно быстрее, а кто именно озвучит поправки – не важно. Если Хранвон при этом будет доволен, еще лучше. Глядишь, отпустит меня в поместье сразу, как я попрошу.
Советники спорили, вносили предложения, но все время что-то не устраивало то одну, то другую сторону. Почти за два часа кое-как смогли согласовать всего три пункта. Аламир тоже был тут, но я старалась лишний раз не смотреть на него.
– Уважаемые лорды, – голос, усиленный магией, заставил прекратить споры. – Кому именно принадлежит этот вариант договора? Мы же вроде всех советников выслушали.
Один из магов короля Аламира потряс бумагами.
– А что там такое? – лениво спросил Хранвон.
Маг прочистил горло и начал зачитывать мои поправки. Как они к нему попали? Он же сидит далеко, а договор с пометками лежал рядом на столе! Муж тоже обратил внимание, что моих бумаг нет и, судя по взгляду, догадался, кто автор.
Ох, если я сейчас подам голос, то Хран разозлится, ведь жена умнее него оказалась! И потом может не отпустить в поместье, особенно, если поймет, как это важно для меня.
– Это мои поправки, – вдруг сказал супруг, – давайте, я прочту дальше.
– Ваши? – удивился маг.
Хранвон в ответ требовательно протянул руку, бумаги, подчиняясь магии аарца спланировали на стол рядом с моим мужем. Тот с уверенным видом стал зачитывать поправки.
– Не переживай, я тебя выручил. Теперь твои заметки никто яростно осуждать не будет. Понимаю, что ты не хотела опозориться перед советниками и дипломатами Аара, поэтому была в панике.
Серьезно? Опозориться? То есть, по его мнению, разумные замечания написать я не способна? Хотя это можно использовать.
– Спасибо, дорогой! Ты правильно догадался, – поверить не могу, что я это говорю, но мне очень нужно, чтобы Хран был в хорошем настроении, – ты очень чуткий и внимательный.
Супруг просиял. Правда, чуть позже, когда почти все зачитанные им поправки приняли, лишь слегка кое-где изменив формулировку, стал с недоумением коситься на меня. Но я лишь улыбалась, вполне искренне, между прочим, потому что представляла, вместо него побитого, взъерошенного петуха, гордо шагающего по курятнику.