Я помню, как языки переплелись, посылая электрический разряд прямо в яйца. Я помню, как вдыхал ее притягательный запах и почти терял сознание от желания.
Но Хантер увидел, что мы испытывали неловкость. Интересно.
Может, поэтому Саммер ни разу не начинала разговор о поцелуе с тех пор, как все случилось? Черт. Она действительно записала меня в друзья?
– Я считаю ее потрясающей, Фитц, – пожимает Хантер плечами. – Я не шутил, что застолбил ее, когда мы вернулись из Вермонта. Я влюблен в нее.
Он бросает взгляд в сторону двери, как будто боится, что там может стоять Саммер, но расслабляется, когда снизу доносится их с Майком смех.
– И думаю, что она влюблена в меня, – продолжает он и снова пожимает плечами. – Я хочу сказать, мы же целовались на Новый год. Спали в обнимку.
Они спали в обнимку? Не ожидал, что укол ревности будет таким болезненным.
– Я собираюсь пригласить ее на свидание. – Он наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной. – От тебя ведь не будет возражений?
Что, черт возьми, я должен на это ответить? Да, возражения будут? Допустим, скажу.
– Я уже говорил тебе, когда мы обсуждали ее переезд к нам, что, пока это не влияет на наш договор аренды, ваши отношения меня не интересуют.
Мне очень, очень сложно произнести эти слова, но в противном случае будут проблемы, к которым я на данный момент не готов. Если бы Саммер сорвала с себя одежду и умоляла меня трахнуть ее, возможно, мой ответ был бы другим.
Но она так не сделает.
17
Фитц
Я вырос в пригороде Бостона, поэтому шансы когда-либо увидеть торнадо были равны тому, что мои родители снова сойдутся.
Сегодня утром я наконец-то стал свидетелем одного катаклизма.
Торнадо зовут Камаль Джайн. Размытое серо-черное пятно врывается в бар отеля, мелькают белые зубы, смуглая кожа и короткие пальцы, которыми он походя машет официантке. Вихрь рассеивается, открывая взгляду невысокую, крепко сбитую фигуру, и я с большим трудом скрываю изумление, обнаружив, что в его одежде нет серого и черного цветов.
Саммер охарактеризовала бы эти оттенки как синевато-серый и древесного угля.
И его гребаный наряд точь-в-точь копирует тот, что я примерил прошлым вечером. Точнее, первый вариант, от которого Саммер посоветовала мне отказаться в пользу нынешнего: темно-синие джинсы от Ральфа Лорена, рубашка без галстука от Марка Джейкобса и коричневые мокасины от Гуччи.