– Все равно, – решительно произносит он, – я не хочу больше попадать в такую ситуацию, ясно?
– В какую ситуацию?
– Где должен за тебя заступаться.
У меня отвисает челюсть.
– Я не просила тебя заступаться! Ты сам решил схватить этого придурка за горло. Конечно, он это заслужил…
– Этот идиот бы и рта не раскрыл, если бы ты не напала на его девушку, – перебивает меня Фитц. Он сильно хмурится и качает головой. – Я не люблю драться, Саммер. Я давно понял, что проблемы нужно решать не кулаками.
– Он лапал Бренну, – напоминаю я Фитцу.
По его непреклонному выражению лица ясно читается несогласие. По мнению Фитца, я втянула его в драку в баре, и точка.
– Пойду обратно. – Я разворачиваюсь на каблуках.
– Нет.
С недоверчивым видом я оборачиваюсь.
– Ты серьезно? Я исполняю пожелание! Ты твердил, что мне нужно идти обратно.
– Я передумал, – рявкает он. – Отвезу домой. Ты достаточно наломала дров на сегодня.
– Я наломала дров! А как насчет психопатки, плеснувшей водой на Бренну? Или убогого парня-домогателя? Не могу поверить, что ты винишь меня во всем, что там произошло!
Он делает шаг вперед, и я вскидываю обе руки, принимая боевую стойку восточных единоборств.
– Если перебросишь меня через плечо, закричу во все свое чертово горло, – предупреждаю я его. – Я не виновата, что ты решил сегодня кого-то ударить. Отвечай за свои поступки.
– Мне не пришлось бы ни за что отвечать, – сверкает он на меня темными глазами, – если бы ты чуть ли не из трусиков не выпрыгивала на какую-то дурочку, которая не стоит внимания.
Ни с того ни с сего шкала возбуждения в моем теле достигает пика «Опасность: оргазм неизбежен». Такому сексуальному парню, как Фитц, нельзя произносить слово «трусики». Потому что теперь я представляю другой вариант этой фразы. В голове рокочет его низкий голос: «Я хочу зубами сорвать с тебя трусики, Саммер».
– Мать твою, не смотри на меня так.
Я встречаюсь с ним взглядом.
– Как? – спрашиваю слабым голосом. За долю секунды мой пульс подскочил с нуля до миллиона, посылая дрожь в колени.
– Ты знаешь, о чем я, – с шипением выдыхает он, – и должна это прекратить.
– Что именно?
Он издает стон. Отчаянный, животный стон, посылающий между моих ног разряд тепла, который огнем распространяется по всему телу. Я больше не чувствую холода.