Дин хрустит костяшками пальцев левой руки.
– Ты спятил. Не смей трогать его, Уродец!
Она пытается встать между нами, но я осторожно отодвигаю ее в сторону.
– Просто не мешай, – прошу ее. – Ничего страшного не случи…
Ублюдок не бьет меня кулаком по лицу.
Он ударяет меня коленом по причинному месту.
Я рухнул как подкошенный, перед глазами заплясали звезды, а боль скрутила низ живота. Я свернулся калачиком, прижимая руки к промежности, и пытаюсь отдышаться."
"– Осел, – хриплю я, с осуждением глядя на Дина.
– Уродец! По яйцам-то зачем?! Они нам еще пригодятся, чтобы зачать твоих будущих племянников и племянниц!
– Племянников и племянниц во множественном числе? Сколько детей вы планируете иметь?
– Много!
– Тебе нельзя беременеть как минимум до тридцати лет.
– Боже мой. Не все в этой жизни решать тебе!
Они стоят и препираются, словно я не корчусь на мраморном полу, хватая ртом воздух.
– У нас с тобой не будет детей, – задыхаясь, сообщаю я Саммер. – Не желаю становиться частью твоей безумной семейки.
– Тише, милый. Слишком поздно. От меня так просто не отделаешься.
Казалось бы, невозможно смеяться, корчась на полу в агонии.
Но с Саммер Хейворд-Ди Лаурентис возможно все.
30
Саммер
Моя последняя встреча с Эриком Лори должна состояться в ближайший понедельник перед модным показом. Я собиралась поговорить с ним этим утром после лекции по истории костюма, но к нему стояла очередь из студентов, желающих пообщаться. Так что я провела два часа в кампусе, а затем отправилась к нему в кабинет согласно рабочему расписанию.
С первого взгляда ясно, что «Летняя любовь» открывает показ. Черт. Я надеялась оказаться где-нибудь в середине. Открывать модный показ – это большая ответственность.
– Хочу, чтобы наш вечер начался с оргазма, – говорит он мне, снова подмигивая. – Полагаю, твои купальники – как раз то, что надо.
Фу. Зачем он такое говорит? В сочетании с пошлым подмигиванием его слова вызывают у меня мурашки по телу.
– Доверюсь вашему авторитетному мнению, – натягиваю веселую улыбку.