И если бы Хантер попробовал зайти дальше, я не уверена, что не ответила бы ему взаимностью.
Двери аудитории распахиваются, прерывая ход моих мыслей. Вошедший не нуждается в представлении, но все же поднимается на кафедру и приветствует нас, словно мы никогда журнала моды в руках не держали.
– Доброе утро! Меня зовут Эрик Лори. С прискорбием сообщаю, что вам придется терпеть мое невыносимое присутствие в течение следующих четырех месяцев.
По аудитории разносится смех.
– Шучу, – продолжает он с добродушной усмешкой, – я прелесть.
Улыбаюсь, как и все. Он с ходу зарекомендовал себя как классный, веселый профессор. Мне это нравится. А еще Эрик Лори выглядит гораздо моложе, чем на фотографиях. Возможно, потому что на них он щеголяет с густой светлой бородой, а сегодня пришел с гладко выбритым лицом. Знаю, ему за тридцать. И его чувство стиля настолько безупречно, что хочется мурлыкать от удовольствия. Одежда от Марка Джейкобса: я узнала ретро-блейзер из его осенней коллекции. Туфли… кажется, Том Форд.
– Добро пожаловать на курс истории костюма, дамы и господа.
От звука его мягкого, бархатистого голоса лица всех девушек превращаются в подобие смайликов с сердечками вместо глаз. Но почему-то на меня он не действует. Лори без преувеличения привлекательный мужчина, но что-то в его угловатом, симметричном лице меня не цепляет.
Наш новый профессор прекрасно видит направленное на него женское внимание. Он подмигивает двум девушкам в первом ряду, кладет руки на кафедру и в течение следующих десяти минут перечисляет свои впечатляющие полномочия и должности, которые все до одной мне известны.
Когда Лори говорит, можно заслушаться. Он признается, что вместо официальной лекции сегодня хотел бы просто «поболтать» о том, почему мы любим моду и кто нас вдохновляет. Начинает первым, признавая кумиром поколения Ральфа Лорена, а затем тратит целых пять минут на хвалебные оды любимому дизайнеру.
Закончив, он передает эстафету студентам. Обладатель кустистых бровей, назвавшись Беном, удивляет признанием в любви к Versace.