– Нора также изучает изобразительное искусство. – Он пожимает плечами и прислоняется к дверному косяку. – Ее профильный предмет – абстрактная живопись.
Ну естественно. Похоже, Риджуэй относится к тому типу девушек, которые любят брызнуть на холст черным и розовым, а затем стоять и разглагольствовать, как этот «шедевр» олицетворяет анархию и/или неравенство женщин.
– Понятно. Выходит, вы весь вечер обсуждали Моне и Дали? – Хочется подколоть его, но получается слишком агрессивно.
Фитц тоже это почувствовал.
– Да, поговорили об искусстве, – прищуривается он. – А что, нельзя?
– Конечно, можно. Почему нет?
– Не знаю. Почему?
– Я же сказала, что нипочему. – Стиснув зубы, беру бутылку воды в руку. Напряжение в челюсти мешает глотать, но попить мне удается. – Рада, что у вас общие интересы. Представь, как было бы ужасно, если бы она весь вечер трепалась о семействе Кардашьян.
Закрыв бутылку, я поспешно добавляю:
– Не подумай плохого о Кардашьян. Я обожаю Ким и ее команду. Честно говоря, я считаю их всех продвинутыми бизнес-леди.
– Я люблю семейство Кардашьян, – вставляет Холлис.
– Но если хоть слово скажешь об их задницах… – предостерегаю я.
– Мне нравится их реалити-шоу, – уверяет он. – Забавное.
– Лжец. Ни за что не поверю, что ты его смотрел.
– Богом клянусь.
– Господи, – вздыхаю я, – хорошо. Позже мы обсудим последний сезон.
И обращаюсь к Фитцу:
– Похоже, у тебя было супервеселое свидание. От разговоров об искусстве невозможно оторваться.
Он упирается рукой в дверной косяк:
– Почему ты ведешь себя как стерва?
Что?
– Ого, – бормочет Холлис.
Я изумленно уставилась на Фитца. Моя рука, сжимающая бутылку с водой, дрожит. Он сейчас назвал меня стервой? Не уверена, что когда-либо раньше слышала это слово из его уст. А чтобы еще и в свой адрес? Обида и гнев столкнулись, разжигая мою кровь.
Победил гнев.
– Не могу поверить своим ушам, – швырнув бутылку на стол, я встаю и подхожу к парню.
– Правда? Значит, тебе можно сидеть и отпускать ехидные комментарии, а мне нельзя ответить тем же?"
"– Ребята, – вмешивается Холлис.
– Я не ехидничала, – стремительно огрызаюсь.
– Ты высмеивала Нору, – рявкает он в ответ. – В моем понимании это ехидство. И уже не в первый раз ведешь себя со мной как стерва, Саммер. Думаешь, я не заметил?
– Не заметил что? Что я не стремлюсь находиться рядом? – Упираю руки в бока. – Да я это и не скрывала.
– Вот именно. Свою стервозность ты не прячешь.