Он почувствовал запах недавно прошедшего дождя, пришедшего с севера. Об это ему рассказал почти неуловимый запах мха и хвои.
Ощутил, как недавно здесь пробежали олени. Следы их копыт — кусочки земли, которые никак не мог принести сюда ветер, еще остались на камнях. А где-то виднелись комки, оставшиеся от их жизнедеятельности.
Птицы уже улетели в поисках пропитания, но их пение еще эхом играло по камням.
Где-то неподалеку проходила звериная тропа к водопою.
Но, удивительно, тропа вела к северу, а шум реки, следом за которым двигался отряд, звучал где-то на юге.
— На моем севере, даже по ночам так не дубеешь, — Густаф тер ладони о подмышки и только потом дышал на них — это действительно выдавало в нем жителя севера.
Хаджар замечал подобные привычки у жителей Балиума, относившихся к его собственным землякам, да и ему самому — как к изнеженным южанам.
— Настоящий север дальше, — принцесса, облаченная в красивую, белую шубу, с распущенными и флагом реющими на ветру золотыми волосами, стоя на вершине холма, посреди скар, с белоснежным копьем в руках, она выглядела сошедшей с фресок Грэвэн’Дора воительницей северных богов.
Выпрямившись, хаджар перепрыгнул на другую скалу и опустил ладонь в рыхлую землю. Почва была влажной, но показалась ему теплой. Что, разумеется, выглядело чем-то ненормальным.
— Страна Льда, — вторил ей Албадурт. Он один, из всего отряда, не был завернут в меха и одежды.
Вечерние Звезды… он уже забыл, насколько соскучился по такой вот жизни в природе.
— Смерть близко, — прогудел полуликий. Железную маску ему заменила тканевая, с меховыми оборками. Металл бы приморозило к лицу, чего Гай, разумеется, не хотел.
— Согласен, дружище.
— А я бы погрелся, — переминался с ноги на ногу Густаф.
— С тобой поделиться? — Иция сделала движением, будто собиралась снять с себя шубу.
— Кажется, тут должно быть наоборот…
— Должно быть, — согласилась рыжеволосая. — Только вот ноешь ты, а не я. Если ты еще не понял, то холодно не только тебе. Но остальные терпят.