— Твоя доблесть и честь всегда восхищали меня, славный Генерал, — богиня опустилась в красивом и изящном книксен. — считай это даром от той, под чью власть ты сошел самостоятельно — прежде такого никогда не случалось. Чтобы избавленный от цепей судьбы, сам надевал на себя эти оковы. А теперь — прощай. Такой ты, как есть сейчас и такая я, как есть сейчас, больше уже не встретимся никогда. Живи свободным, Черный Генерал. И умри достойно.
С этими словами она исчезла.
Безымянный остался стоять один на один с каменным ложе.
На краю Седьмого Неба, там, где заканчивались сады Яшмового Императора, не было никого.
Так могло бы показаться.
— Ты принесла? — спросил голос.
— Все, как вы и просили, мой повелитель, — поклонилась Истани, передавая Императору ларец. — Здесь все свитки судеб детей и храмов Дергера.
Пустота приняла ларец и опустила его рядом с собой.
— Можешь быть свободна, Кестани.
— Да, мой повелитель, — поклонилась богиня и исчезла, вернувшись обратно в свой дворец.
Она редко покидала его чертоги и, каждый раз вновь совершая одну и ту же ошибку, зарекалась покидать вновь.
Судьба, самой Судьбы.
Может быть однажды она наберется храбрости обсудить этот вопрос с Ляо Фенем, но не сейчас…
Пустота вновь осталась в одиночество созерцать миры, сотканные в прекрасных облаках, закрывавших смертных от богов. И лишь иногда они приоткрывали свои белоснежные шоры, чтобы продемонстрировать бескрайние просторы.
— Ты можешь не скрываться, Мудрец.
Рядом с пустотой оказался мужчина средних лет. Невысокого роста, простого телосложения, с ничем не примечательны лицом и в простых, серых одеждах.
При взгляде на него, никто бы никогда не понял, что видит бога.
— Ляо, — поздоровалась пустота.
— Император, — поклонился бог Мудрости. — Сегодня прекрасный день, не находите?
Пустота ответила не сразу.
— Сегодня… — произнесла она. — день… ты говоришь странные слова, Мудрец.
— Что просто для смертного — сложно для бога, мой Император. И наоборот. Именно поэтому мы никогда не поймем друг друга.
— Иногда меня поражает твоя способность извлекать мудрость из каждого оброненного слова.
Ляо Фень поклонился. Не ниже, чем требовалось. Но и не выше. Ровно так, как положено и как заслуживал того Император.
— Но чаще, — продолжила пустота. — она меня утомляет.
— Мудрость как горб, мой Император, — ответил мудрец.