В той драке Санька погиб, а у него остался большой кривой шрам на лбу и еще несколько на теле. Да и потом не раз приходилось смотреть смерти в лицо. Но почему-то в те разы он чувствовал себя спокойнее, чем сейчас, просто находясь с ней рядом.
Что за странная у нее над ним власть? Странная, страшная... Он не хотел об этом думать. Чтобы отвлечься спросил:
- Елена Сергеевна, почему в вашем доме нет домофона?
- Что? – не сразу поняла она, - А, домофона? Даже не знаю, наверное, никто не озаботился.
- Надо поставить, - твердо произнес Белецкий.
Елена посмотрела на него немного удивленно:
- Возможно, но этим должны заниматься хозяева квартиры...
Он не дал ей договорить, негромко, но твердо произнес:
- Я займусь этим.
- Вы? - она удивленно подняла брови.
Молча кивнул, сдвинув брови. Лена несколько секунд смотрела на него обескуражено, потом произнесла строгим учительским тоном:
- Да вы тиран, Константин Олегович?!
Тот напрягся, но все равно ответил твердо, не отрывая взгляда от дороги:
- Да.
И вот что с этим человеком делать? Рассердиться или рассмеяться? Лена не выдержала и рассмеялась, качая головой.
***
Кафе, куда Белецкий пригласил ее на обед, было маленьким и уютным, не из тех модных, где вечно трется светская тусовка. Лене понравилось, что они пошли не в какой-то там навороченный ресторан, бьющий по глазам своей роскошью."
"Тихо, негромкая музыка, вкусная еда. Непринужденная обстановка. А потом они снова пошли прогуляться по парку.
До тех пор, пока мужчина не спросил:
- Обедаем завтра вместе?
- Нет... – пробормотала она и внезапно смутилась.
Словно тревожный звоночек, прозвенел в голове.
- Почему?
- Ну... – а говорить-то непросто... – Я уже обещала... Господин Маури просил сходить с ним Третьяковку и центр современного искусства. Провести экскурсию.
- Господин Маури?
Лена видела как странно и страшно сверкнули его глаза, а потом потухли, словно умерли. Белецкий поморщился и опустил голову, отряхивал полу пиджака.