Привидение в кроссовках

Интересно, на что она рассчитывала, беременея от алкоголика? На то, что у нее получится Эйнштейн или Майя Плисецкая? Странно, од­нако, что завести ребенка мо­жет любой человек, насколько я знаю, воспроизводить себе подобных разрешено в нашей стране да­же психически неполноценным людям. Хотя, если вдуматься, это очень глупо. Для того что­бы рулить по городу на авто, следует получить права, а для того что­бы стать родителями, не надо проходить никаких проверок.

Мо­жет, поэтому в нашей стране так много брошенных младенцев.

Нет, следовало обставить де­ло по-другому. Хочешь плодиться, замечательно, но сначала сдай экзамен на получение материнских или отцовских прав. Желаешь завести второго отпрыска, представь справку о доходах, позволяющих прокормить, одеть и выучить еще одного ребенка. А как же права человека, мигом закричит хор недовольных голосов. А как же права ребенка, мигом отвечу я.

Ко­гда мы еще жили в Медведкове, в нашем дворе обитала многодетная семья. Восемь голодных, оборванных ребятишек, вечно замороченная мама с сумками и отец, нико­гда не бывавший дома.

Все свое время мужик тратил на работу, что­бы хоть кое-как накормить ораву чадушек. У бедных детишек не было игрушек, книжек и сладостей. А теперь скажите, не лучше ли в такой ситуации остановиться на одном сыне или дочери?

– А собака эта, – продолжала как ни в чем не бывало баба, – умнее моих придурков, а уж характером и не сравнить. Дети – гады, а Лада ласковая, меня жалеет.

Я опять промолчала.

То, что собаки лучше людей, я поняла дав­но.

– Стой, – велела тетка.

Я послушно притормозила возле покосившейся избенки. Потом мы выкатили мужика из багажника и бросили в сенях.

– Проходи, не стесняйся, – сказала тетка, – чайку попей, варенье есть, свое, некупленное, проходи в залу.

Я вошла в большую комнату. Из каждого угла тут кричала нищета. Из мебели были стол, четыре стула, буфет и диван. Все старое, потертое, обветшавшее, палас на полу протерся до дыр, а на окнах висели застиранные занавески, больше похожие на серые половые тряпки.

– Все пропил, ирод, – пояснила хозяйка, втаскивая огромный эмалированный чайник.

Грохнув его на круглую железную подставку, она сказала:

– Зина я, а тебя как звать?

– Даша.

– Ну и познакомились, – повеселела тетка, – вишь, пусто у меня. Утянул Петька из дома все, телик имелся, радио, ложки серебряные от мамы, ничегошеньки не осталось, все на водку сменял, сволочь.