"
"Багиров решительно направился в мою сторону, протянул руку. Я, подняв свою, демонстрирую перчатку, которую желательно бы снять, прежде чем здороваться. Но я этого не делаю по одной постой причине: руки в любом случае вначале нужно вымыть. Перехватив в воздухе мою руку, он сам ее пожимает. Пальцы тонут в его ладони. Все это происходит молча, будто мы попали в немое кино.
Майор мысленно записал меня в «чахлики». Он весь такой альфа-самец, а я мужское недоразумение. Нужно уметь так выразительно молчать.
На моей шее весит личный медальон – не мой, одного солдата, которому я спасла жизнь. Вот этот самый жетон Багиров хватает без спроса, крутит в руках. Сережа, когда в Россию возвращался, мне его оставил. Сказал, что найдет меня и заберет, когда я вернусь домой. Встретимся и посидим где-нибудь. Не хотела брать, понимала, что Серега не просто так этот ход сделал, но отказать не получилось, умел этот белобрысый бедокур уговаривать.
Возле моей груди мужская рука так близко никогда не находилась.
— Сергей, все слышал? — я зачем-то киваю, с толку сбивает непонимание ситуации. Он продолжает принимать меня за мужчину? — Борисыч о тебе хорошо отзывался, — произносит вслух, будто себя убеждает.
— Вот тебе боевые выезды. Сама говорила, что хочешь больше заработать, вот тебе шанс, — говорит Вера, возвращаясь к своим капельницам.
— Он меня за Серегу принял, — то ли обидно, то ли уже смешно.
— Багиров ни за что бы не взял женщину в свой отряд. Если бы понял, что ты баба, разговаривать даже не стал бы.
— Если ему женщины так не нравятся, что наши медсестры за ним хвостом ходят?
— Так для этого дела они ему нужны, а в отряде баб не терпит. Об этом здесь все знают.
— Все знают, а ты решила меня к нему обманом отправить?
— Не я, а Борисыч. Багиров каждого бойца бережет, никому другому Паша бы тебя не доверил, Аля.
— Вера, ты предлагаешь его обмануть?
— Он сам себя обманул. Ты помалкивай, а когда поймет, обратно не отправит.