Ветер ударил снизу, словно каменная стена, а через мгновение, уже сверху, навалилось тяжёлое драконье тело.
Цунами была такая тяжёлая, что Глин чуть не кувыркнулся через голову, но, крепко вцепившись друг в друга, они удержались вместе. Дракончик отчаянно махал крыльями, тормозя падение, – о том, чтобы взлететь с такой ношей, не было и речи.
Услышав предостерегающий крик Цунами, Глин тут же почувствовал, как что-то цепляет его задние лапы, хватает за крылья и хвост, будто острыми когтями. Барахтаясь среди ветвей и листьев, драконята обрушились сквозь кроны деревьев и шлёпнулись на землю.
"Удар был такой сильный, что Глин не сразу перевёл дыхание. Да ещё и хвост Цунами попал в рот. Дракончик выплюнул хвост и уселся, кряхтя. Цунами лежала на спине, широко раскинув крылья. Он присмотрелся – так и есть, одно небесно-голубое крыло было словно смято и перекошено. Похоже на вывих.
Глин тронул крыло лапой, Цунами болезненно поморщилась.
– Что с тобой? – спросил он.
– Это всё цепь, – объяснила она.
– И всё равно поплыла за мной? – благодарно вздохнул Глин. – А мне почему не сказала?
Она пожала крыльями, снова зашипев от боли.
– В реке так не болело, а вот летать…
– Земля! – вдруг воскликнул Глин. – Я стою на земле! – Он вонзил когти глубоко во влажную почву, ощущая дрожь наслаждения от носа до хвоста.
Цунами села, озадаченно глядя на него.
– Что?
– Как здорово! – не унимался он. Зачерпнул землю лапой и бросил в неё, хохоча.
– Эй, хватит! – Цунами отшатнулась, заслоняясь здоровым крылом.
Глин катался по земле, ощущая, как мягкая тёплая земля крошится и липнет к чешуе. Восхитительный аромат зелени и почвы переполнял грудь. Как можно было столько лет сбивать когти на стылом, твёрдом, безжизненном камне! А вот и червячок. Дракончик причмокнул и облизнулся.
– Теперь мы в расчёте, – улыбнулась Цунами. – Я спасла тебя, а ты…
– Река! – перебил он, вскакивая и отряхиваясь. Цунами снова едва успела прикрыться от летящих комьев.
Последовав за ним, Цунами с недоумением наблюдала, как земляной дракончик катается по илистому берегу.
– Никогда не думала, что можно радоваться, вывалявшись в грязи по уши.
– Ещё как! – расплылся в улыбке Глин, не замечая насмешки. – Мне ни разу в жизни не удавалось так согреться.
Лапы больше не болели, чешуя не чесалась, крылья не шелушились от сухости.