– Для моей арены требуется свежая кровь, и потом, было бы так грустно расстаться с ними… Боюсь, я не переживу разлуки.
Глин дёрнулся в попытке освободиться, но могучий небесный дракон даже не двинулся, лишь презрительно глянул на корчащегося пленника. Вот бы сейчас разбудить в себе кровожадное чудище, подумал земляной дракончик, но не ощутил изнутри никакого отклика.
– Забирайте всех! – скомандовала Пурпур. – Кроме этого, разумеется. – Она легко встряхнула Бархана, будто он ничего не весил. Раненый бессильно цеплялся за её лапу, выпученные глаза его налились кровью.
– Нет! – пронзительно выкрикнула Солнышко, спрыгивая с камня.
Но было уже поздно. В тишине пещеры раздался отвратительный хруст.
– Бархан! – Солнышко протиснулась к телу и скорчилась рядом, обнимая лапами. – Бархан, проснись!
Она принялась его трясти. Изодранное крыло безжизненно билось, чешуя со скрипом царапала пол, но чёрные глаза оставались пустыми.
Глин застыл от ужаса. Он не смог бы пошевелиться, даже если бы небесный убрал лапу. «Бархан мёртв, и всё из-за меня. Это я придумал дымовой сигнал и привёл сюда врагов! – думал он. – Кому ещё суждено погибнуть из-за меня?»"
"Кречет вдруг бросилась к Ласту, отпихнула стражей и толкнула его к реке.
– Доложи Когтям! – крикнула она.
Прежде чем кто-либо опомнился, тот скатился по склону и бросился в воду, окатив брызгами всех, кто был в пещере.
– Вот даже как? – рассмеялась королева, отряхиваясь. – Надеюсь, доблестные Когти мира решатся пойти на приступ моего дворца. Ох, и повеселимся! Особенно потом, когда захватим их тёпленькими.
Небесные принесли цепи и стали связывать драконят.
Глин поймал взгляд Ореолы.
– Прячься! – шепнул он.
Она сердито тряхнула головой.
– Нет, я с вами.
Под грузом тяжёлой цепи головы и крылья обвисли.
На сердце у Глина было тяжело.