Прекратятся гонения отдельных народов… Существа, наконец, вспомнят то, что им завещали демиурги, уходя в иные пространства! У нас нет войн. Я не соврал, София. Но у нас очень натянутые друг с другом отношения.
Я внимательно слушала Дуата. Поймала себя на мысли, что начинаю уважать пока незнакомого мне амдира Аминары.
– … именно поэтому попытка обесчестить тебя, Кайя, понятна. Узнав о пятне позора на чести семьи, Альваэль Таурдеанский предложил бы вторую сестру в жёны Даэрона. И это значит, что она вовсе не против власти.
– Допустим, – перебила я асура, задумчиво щурясь. – С притязаниями этих особ всё ясно. Чем остался недоволен амдир Хагры? Почему он разорвал дипломатические отношения с Сирионом после косяка своего брата?"
"– Опять же честь, – объяснил одним словом Дуат. – Для хаграши честь семьи – это всё. Один из членов его племени запятнал дружеское отношение лояльного к нему рода. Хаграши признают только силу и уважение. Своим поступком герш Куани плюнул нам в лицо. Теперь мы сами не можем поддерживать связь с хаграши.
«Политика! Дикий мир – дикие нравы! Средневековье отдыхает…»
Неожиданно мой мозг озарило «Эврикой».
– Признают силу, говоришь? – Я возбуждённо посмотрела на Кайю, лицо у которой сразу приобрело настораживающий вид. – У меня есть идея… бартерного характера!
– Что?
– Это как?
– Ушастик, как ты относишься к телесным наказаниям?
Эльфийка заметно побледнела, со страхом в глазах таращась на меня.
– Категорически отрицательно.
– А если эти наказания применять по отношению к насильникам?
Пока Дуат играл в зрительный теннис, на губах подруги расплылась кровожадная улыбка.
– На сто процентов положительно!
Я хлопнула в ладоши.
– Прекрасно! – Я повернулась к Дуату. – Организуй-ка, асурчик, переговоры с амдиром Хагры.
– Сколько просить, меня так не называть? Что ты там уже придумала?
– У меня есть, что предложить, чтобы дипломатический консенсус не был нарушен между даркийцами и хаграши.
Я объяснила в нескольких предложениях дикий обычай своих предков.
– В моём мире утративших доверие правителя представителей высших сословий подвергали самой легкой в физическом отношении порке, которая наносила непоправимый урон их личному достоинству. Обычно публичное наказание, регламентированное Судебником 1497 года… а! Это не важно! Главное, что оно проводилось на торговых площадях прямо на глазах у простолюдинов и поэтому именовалось «торговой казнью».