Нет, кое-что узнавалось. Например, берёзка… Серёжки на ветках дерева выдавали сильное сходство с берёзой. И ствол! И форма листиков. Подкачал только их цвет. Вместо зелёного, листья имели насыщенный фиолетовый цвет. Тоже самое касалось травы.
Почему-то вспомнилась теория цвета, которой нас грузили на физике в школе. Типа «у солнечного света есть полноценная палитра, в которую входят все цвета радуги. Травой поглощаются все, кроме зеленого. Травянистые растения способны к фотосинтезу (преобразуют энергию света в энергию химических связей), зеленые лучи им для этого не нужны».
На Эдде всё, что должно было бы быть зелёным, выдавало зрению различные по оттенкам фиолетовый и синий. Значит, здешней травой зелёный прекрасно поглощался, выбрасывая из радужного спектра солнечных лучей два других.
Яркие цвета буйной растительности «джунглей» никого не оставили равнодушными. Земляне шумели и тыкали пальцами во все стороны, подмечая тоже, что и я. Невероятное сходство с растениями нашего павшего мира.
Нас провели до водопадов и оставили любоваться природой, пока сами даркийцы быстро наполняли ёмкости для пространственного скачка. Некоторые из земных мужчин помогали.
Фамильяры, давно завоевавшие симпатии своих хозяев, крутились рядом. Зная это, справедливости ради вытащила Барсика за компанию. Кот носился по берегу небольшого озера, куда, собственно, падали с высоты шумящие потоки прозрачной голубой воды, и нюхал всё, что только ему попадалось на глаза. Это выглядело очень мило.
А мне так безумно захотелось искупаться, что хоть локти кусай!
Хотела уже спросить у Грила, но не успела. Маргарита меня опередила. Та, которая будет третьей на Сирионе.
Дуат быстро отмахнулся от высокомерно вздёрнувшей нос девушки, запретив.
Даркийцы спешили побыстрее закончить с погрузкой продовольствия. В целом ребята выглядели нервно для супер стражей. Борн, например, исчез с поля моего зрения ещё на этапе высадки, поэтому я сама начала чувствовать себя не в своей тарелке.
Зато Каэлинн сияла от чистого, ничем не замутнённого восторга.
Фадхи не появились – это единственное сожаление, которое я и остальные спасённые чувствовали за собой.