— С каких пор тебя волнуют мои чувства?
— Давай не будем, а? Я вообще-то мириться пытаюсь. Всем известно, что худой мир лучше хорошей войны.
— А я не хочу худой мир.
— Войны хочешь?
— Хороший мир хочу.
Арина гостеприимно откинула в сторону одеяло. Я так обрадовался, аж кипятком по венам стрельнуло. На миг даже забыл, что я вообще-то в доме хозяин, и кровать моя, и одеяло гостеприимно могу распахивать тоже только я один. Но как-то вмиг оказалось, что Арина втиснулась между этими «Я, я, я!! и я был уже не на первом месте, а в качестве гостя.
Ах ты ж, ведьмочка! Вроде не рыжая и не зеленоглазая, но околдовала. Времени терять не стал. Клювом щелкать — тоже! Приглашают — бери! Я мгновенно нырнул под одеяло и прижал Арину к себе, начал целовать тонкую шею, быстро переместился губами к плечам и запустил руку под лиф сорочки.
— Игнат! Я тебя спать пригласила. Только потому что одеяло тонкое и не греет, — возмутилась.
Больше для приличия! Уж слишком гостеприимно ее роскошный сосок ткнулся в мою ладонь, вымаливая ласку.
"— Да ты замерзла, — присвистнул. — Грудь холодная. Сейчас согрею!
— Озабоченный! — простонала.
— Просто голодный.
— Тебя сегодня много раз… кормили?
— Кормили? Ни разу!
— Врешь, как дышишь.
— Сама проверь…
Я поймал тонкую ладонь и сунул себе под трусы, разместив на члене, рвущемся в бой. Пальчики Арины с готовностью обхватили крепкую сталь. Сжали. Прошлись по всей длине неторопливо и сжали под самой головкой. Я сглотнул вязкую струну.
— Разве такого можно прокормить? — задышал чаще, воюя с сорочкой!
— Троглодит какой-то! — фыркнула Арина, продолжая гладить по всей длине то наращивая темп, то замедляясь нарочно.
— Сорочка нравится?
— Что? — спросила удивленно.
— Нравится, спрашиваю?
— Да.
— Тогда снимай. Не то порву.
Арина вынула руку из трусов и приподняла край сорочки.
Увидев вожделенный треугольничек между ног, обалдел.
Трусиков на безобразнице не было!
— Это что такое?
Смотрел и не мог оторвать взгляда. Молочная белизна атласной кожи пленяла, еще больше шарашило мыслью, что Арина меня ждала. От этой мысли внутри гремели фанфары оглушающе громко, даже громче сердца, которое норовило проломить грудную клетку!
Я опустил ладонь на лобок, Арина с готовностью распахнула бедра. Пальцы легли на нежные, гладкие губки.