Но, видимо, не настолько я потерянная, раз кто-то там наверху сжалился то ли надо мной, то ли над нами всеми. Самое удивительное, что на десятый день мы получили абсолютно здоровую дочку. Ни симптомов, ни диагноза. Ничего. Как будто вообще ничего не было. Тогда и мысли не возникло вернуться на учебу. Академка и на шестой курс только в следующем сентябре. Так надо было сделать сразу, тогда и не было бы девяти адских дней. Новорожденные должны быть с мамой, как ни крути. Хотя, с другой стороны, если бы не тот случай, не знаю, как бы повернулась моя жизнь.
"— Ну что ты жрал, свинота?! Фу, блин, — не задумываясь над речью, возмущенно бросает Алмазов, вставая с пола.
— Да ничего особого, свое питание. Кстати, ты проиграл, любимый, — не скрывая смеха в голосе, выдаю я.
— Я не проиграл, а решил облегчить всем жизнь и по-дружески разрешить фекальный армагедон кота.
— Не знаю, не знаю. Ты первый заговорил вслух, а мог бы убрать за Симбой, если уж так хотелось. Да, Тема?
— Да.
— Папа, я хочу какать, — кряхтит Света, неуклюже вставая с пола.
— Ну кто бы сомневался, Светик. Топ-топ к папе, на горшочек, он тебя ждет, — подталкиваю дочку к Сереже.
— Пришла беда — отворяй ворота, — наигранно строгим голосом произносит Сережа, как только Света садится на свой горшок.
Теперь уже наши гляделки друг на друга не напоминают «кто-кого», мы, не таясь, беззвучно ржем, корча друг другу рожи.
— Папа, я покакала.
— Я это и так почуял. Мамуля, вставай мыть попу, — зажимая нос, бросает в мою сторону Алмазов.
— Встаю!
* * *— Ну что, сильно ждешь? — тихо спрашивает Сережа, как только мы паркуемся у дома родителей.
— По десятибалльной шкале?
— Ага.
— На десятку.