Излишне – его мощная аура злобы захлестывала гигантской смертоносной волной, подавляла, находись он хоть рядом с собеседником, хоть в противоположном углу комнаты. В его глазах пылало пламя самой Преисподней, а под одеждой отчетливо перекатывались литые мышцы. Как ни крути, а ни один костюм не в состоянии скрыть демоническую сущность, даже если скроен лучшими портными Мараабара. – Что это? – Он швырнул на столешницу скомканный пергамент с обугленными краями. Бумаге не поздоровилось.
– Присядешь? – Флоранция продолжала гнуть убийственно-спокойную линию.
Вот так, не лишним будет напомнить, что он задолжал ей с прошлого раза. О краткосрочности демонической памяти всем известно, а ей – в первую очередь.
Дамиан перевел взгляд на кресло, потом снова на собеседницу – и снова на кресло. На точеных скулах перекатились желваки. Он будто решал, стоит ли обременять себя разговором, или сразу разнести все вокруг в тлеющие щепки.
– Ты же знаешь, я терпеть не могу угроз, – сказал он.
– Знаю, – охотно согласилась она. А зачем отрицать сущую правду? – Но и ты знаешь, что моему терпению рано или поздно должен был прийти конец.
– Я хочу услышать что-то более существенное, чем «доставили неприятности», – потребовал Магистр.
Флоранция подвинула к нему письма, позволила пощупать их, ознакомиться с содержимым.
– И? – немного поостыв, спросил он."
"– Полагаю, ты понимаешь, что такие вещи недопустимы. Мало того, что твои подопечные своими выходками поставили пятно на безупречную репутацию Эльхайма, так они еще и умудрились отправить подделки парочке детишек весьма влиятельных людей. Не стоит говорить, что объясняться с их родителями пришлось лично мне. Ты понятия не имеешь, какое унижение я испытала.