Сам знаешь, для Маркаряна не существует такого понятия, как срок давности.
Названная фамилия прозвучала как гром среди ясного неба, и я отшатнулся.
Это не умелый блеф, Лев действительно все раскопал — ту давнюю сделку, когда я случайно перешел дорогу очень опасным людям. В какой-то момент я даже думал, что придется свалить из страны, и мне дорогого стоило выйти сухим из воды.
Как он добрался до этой информации?!
Но самое важное другое — если Аристов сдаст меня этим людям, потеря половины фирмы и правда покажется мне детским лепетом.
— Я вижу, мы друг друга поняли, — усмехнулся Лев. — Поняли?
Мне оставалось только кивнуть и в бессильной ярости смотреть, как он выходит из кабинета.
Я выныриваю из воспоминаний и понимаю, что уже десять минут сижу в заведенной машине возле своего дома, пустым взглядом пялясь на закрытые ворота. Ядовитый коктейль из гнева, унижения и страха разъедает изнутри, мешает дышать полной грудью.
Но я вынужден признать горькую правду: Лев уложил меня на лопатки. Теперь уже окончательно и бесповоротно.
Я глушу мотор и иду к дому, где меня ждет Лана.
Единственный лучик света в сгустившейся тьме.
Глава 46. «Лучик света»
Лана
Дверь открывается, и я замираю на месте.
За все время нашего знакомства я никогда не видела Артура в таком состоянии.
Приветствие колючим комом застревает в горле — его лицо искажено такой яростью, что мне становится не по себе.
"Артур проходит мимо, словно призрак. Молча, даже не взглянув в мою сторону. Только звук его тяжелых шагов нарушает гнетущую тишину.
Я поднимаюсь до середины лестницы на второй этаж, прислушиваясь к тому, что происходит выше. Вскоре из спальни доносится шум воды: он пошел в душ.
Ну что ж… Судя по всему, Ева получила мое письмо, и грандиозный план Артура по возвращению жены потерпел сокрушительное фиаско.
Злорадная усмешка непроизвольно появляется на моих губах.
Ничего страшного, пусть помучается и позлится. Ему полезно, чтобы рано или поздно принять, что я — его лучший выбор. Единственный и самый правильный.
Время тянется мучительно медленно. Я все стою на лестнице, размышляя: подняться или оставить Артура в покое, дождаться, пока выйдет сам.
Он так долго находится в душе, что вскоре меня начинает грызть беспокойство.