— Я так и не смогла заговорить с тобой. Мне было так стыдно...
Она всхлипывает, сутулится, словно пытаясь стать меньше, и с мукой в голосе произносит:
— Мам, я такая дура! Я столько всего тебе наговорила... всякого обидного... Мне жаль... Правда! Очень, очень жаль… И с Ланой я больше не общаюсь.
— Почему? — спрашиваю максимально мягко, стараясь не спугнуть ее откровенность.
— Помнишь Юлю? Ну, мою подругу из универа?
— Конечно, — киваю я. — Та самая красивая шатенка, что заходила к нам пару раз?
— Да-да, она, — Полина нервно облизывает губы.
Я молча жду продолжения, чувствуя, к чему идет разговор.
— А потом она добавила... — голос Полины дрожит, — что это у меня родители обеспеченные, мне не о чем беспокоиться. А ей, видите ли, пора устраивать жизнь!
Она горько усмехается:
— Знаешь, что я ей ответила? То же самое, что говорила тебе тогда.
Мое сердце пропускает удар.
— А она... она рассмеялась мне в лицо! Сказала, что докажет, как я ошибаюсь. И... — Полина закрывает лицо руками, — она переспала с Кириллом. С моим Кириллом, с которым у нас все было идеально!
Я мгновенно оказываюсь рядом, обнимаю дочь за плечи.
— Милая моя, как же так... Мне так жаль...
— После этого, мам, — продолжает она сквозь слезы, — я будто прозрела.
Я продолжаю молча гладить дочь по спине и волосам. Мне безумно жаль, что дочери пришлось усвоить этот урок такой ценой."
"— А потом, — снова заговаривает Поля после недолгого молчания, — я стала замечать, какая Лана на самом деле. Я-то думала, она такая и есть, но нет, она умело манипулирует папой: то прикидывается беспомощной, то давит на жалость, то делает вид, что только она его по-настоящему понимает.
Я качаю головой.
— А знаешь, что самое противное? Когда я была у них в последний раз, она подумала, что никто не видит, и так презрительно усмехнулась, когда папа выполнил очередной ее каприз! Я пыталась поговорить с ним, открыть глаза, но, — она безнадежно машет рукой, — он не слышит. Совсем как я тогда.