Однако при мысли о том, в какую сумму мне встали новые документы, настроение портится еще больше. Впрочем, это вложение окупится сторицей.
Я подхожу к заляпанному зеркалу и смотрю на свое отражение.
— Прощай, Лана, — усмехаюсь.
Меня сейчас даже мать родная не узнала бы, не то что Артур.
У меня волосы цвета воронова крыла и глубокие синие глаза — спасибо линзам."
"Конечно, потом придется отвалить кучу денег, чтобы потом вывести этот убийственный черный цвет, но мне пока не до выкрутасов.
Главное — теперь я не похожа сама на себя.
Проходит еще несколько дней. Я под покровом ночи еду к нужному человеку и забираю новый паспорт — теперь я Зорина Кристина Геннадьевна.
— Кристина… — пробую это имя на вкус.
А что, неплохо. Мне идет. Впрочем, мне все идет.
Вскоре я покупаю билеты на самолет и собираю нехилые пожитки — все, что успела впопыхах собрать у Артура.
Следующим вечером вызываю такси и уже строю планы на будущее.
Хочется рассмеяться в голос — Артур так меня и не нашел.
Кто молодец? Я молодец! Хорошо замела следы.
Выхожу из подъезда, тяну за собой чемодан, колесики которого мерно шуршат по асфальту.
И вдруг замираю как вкопанная — передо мной словно из-под земли вырастают два высоких плечистых мужика в черных костюмах.
— Кристина Геннадьевна, — голос как из бочки, — пройдемте. С вами хочет встретиться один человек. Или лучше называть вас Лана Аркадьевна?
Меня прошибает холодный пот. Артур!
Черт, неужели он меня все-таки выследил?!
Дергаюсь в сторону, но второй амбал преграждает мне путь, качает головой:
— Не советую.
Обреченно понимаю: бежать бесполезно.
Ноги подкашиваются, когда иду за ними к черному минивэну с тонированными стеклами. Сердце колотится как бешеное.
Дверь открывается, и я застываю в шоке.
Это не Артур!
На кожаном сиденье развалился мужчина лет шестидесяти, а то и старше.
Седой, в дорогом костюме. Его взгляд проходится по мне, словно рентген, а на губах играет неприятная усмешка.
— Ну здравствуй, любительница красивой жизни, — произносит он, и от его морозного тона и не менее ледяного взгляда у меня отнимается дар речи.
Я понятия не имею, кто этот мужик, но что-то мне подсказывает — влипла я гораздо серьезнее, чем думала...
***
Я сижу, вжавшись в кожаное сиденье, и пытаюсь унять дрожь.
Машина плавно движется по городу, но я даже не пытаюсь следить за маршрутом — какой смысл?
Все двери заблокированы, а рядом сидит молчаливый амбал, от которого веет холодной профессиональной жестокостью.