Сначала Лев ощупывает мое плечо и выносит вердикт:
— Ушиб.
А в следующую секунду садится у моих ног и осматривает мои колени.
На меня только сейчас обрушивается осознание того, что все могло закончиться не так хорошо, и я, считай, легко отделалась. Слезы, которые я сдерживала всю дорогу до дома, наконец прорываются."
"Сбивчиво, глотая окончания слов, я рассказываю о мотоцикле, о том, как не заметила его, как падала...
С каждым словом лицо Льва становится все мрачнее, желваки ходят на скулах.
— Все так быстро произошло… — всхлипываю я.
— Тихо, тихо, — Лев осторожно обрабатывает ссадину на правом колене, и я вздрагиваю, когда холодная мокрая вата касается кожи.
— Больно? — поднимает на меня взгляд он.
Я качаю головой.
— Что было в сумке?
— Из ценного разве что паспорт, СНИЛС, ключи от твоей квартиры и свидетельство о разводе. — Я начинаю перечислять остальные мелочи, наблюдая за Львом.
Упоминаю и о том, как ко мне подошел Михаил Петрович и проводил до дома.
Меня поражает, насколько собранным и сосредоточенным выглядит Лев.
Его движения выверены и точны. Он обрабатывает мои раны с какой-то почти хирургической аккуратностью, но в то же время невероятно бережно, чтобы не причинить мне лишней боли.
В его глазах читается тревога, смешанная с едва сдерживаемой яростью, но руки остаются уверенными и спокойными.
При этом Лев явно анализирует каждую деталь моего рассказа, складывая это все в какую-то одному ему понятную картину. Взгляд — острый, внимательный, цепкий — временами становится отстраненным, будто он прокручивает в голове различные версии произошедшего.
А его спокойная уверенность действует как якорь, не позволяя мне окончательно расклеиться.
— Номер... номер мотоцикла не запомнила, — заканчиваю я. — Все так быстро произошло... А может, номера и вовсе не было…
— Главное, что ты жива. — Лев сжимает мою ладонь и стальным уверенным тоном добавляет: — Документы восстановим. Я найду этого Михаила Петровича, может, он запомнил что-то еще.
— Найдешь? — уточняю с сомнением. — Но как? Вокруг столько домов и квартир…
Лев лишь улыбается в ответ.
— Не волнуйся, я со всем разберусь, — чеканит.
Он так выделяет «со всем», что я понимаю: у него уже есть картинка в голове, и он что-то подозревает. И это что-то ему очень не нравится.
— Лев, что такое? — спрашиваю напрямую.
Он молчит, сужая веки, будто раздумывая, стоит ли делиться со мной своими выводами.