— В Калининград? Ты серьезно?
— Да, — уверенно отвечаю.
А еще я хочу увидеть Андрея. Не понимаю, почему родные молчат и не отвечают на вопросы, где он и как у него дела? Надеялась, что увижу его, когда проснусь. Я бы извинилась, что наговорила глупостей про несуществующего парня из клуба, и сказала правду.
С самого детства бурно реагирую на Андрея. Сначала поддамся безрассудству, а потом сожалею об этом. Порой эти эмоции как цунами, которое невозможно остановить. А после того, что между нами произошло, все ощущается в разы острее.
Ответить мама не успевает: на пороге появляется Ильмира.
— Здравствуйте. Не помешаю?
— Нет, ты очень даже вовремя. Проходи, — кивает ей мама и берет свою сумку. — Побудешь с Яной, пока я отойду по делам?
Нервно закатываю глаза. Обращаются как с маленькой. Сидят возле меня третий день подряд, не оставляют одну, словно я не беременная, а тяжелобольная. Непросто, наверное, между больницами мотаться? Уж поместили бы нас дедом в одну да не мучались.
— Побуду, конечно, — отзывается Ильмира.
— Ты к бабушке? Почему она мне не звонит?
— Ей сейчас некогда, — на лету отвечает мама. — Отдыхай, Яна. Я через несколько часов вернусь. — Она ненадолго задерживает взгляд на Ильмире: — Спасибо.
Дверь за мамой закрывается. Подруга подходит к кровати и, сев на стул, берет меня за руку. Легонько ее поглаживает.
— Не понимаю, что происходит, — едва не плачу от досады. — Все напряженные, подавленные. Я вижу, что-то не так. Может, дедушке стало хуже или еще какая-то причина? Никто мне ничего не говорит.
Ильмира неопределенно пожимает плечом.
— Твоя мама поблагодарила, что прихожу и поддерживаю тебя. Как твоя Бусинка поживает? Толкается?
— Притихла. Раньше такая активная была...
— Яна… — неуверенно начинает Ильмира. — Ты только в штыки не воспринимай мои слова, но, может, послушаешь родных и сдашь анализы еще раз? Все-таки здесь столица, твоя семья с возможностями.
Повисает долгая пауза.