Его научный руководитель уехал в Новоуральск с лазерными теодолитами, которыми сам занимался, разрабатывал, конструировал и внедрял. Диодных полупроводниковых лазеров еще не было, поэтому для теодолита их использовать было тяжело. Генератор приходилось соединять световодом с самим теодолитом. Решил написать об открытии Сталину, но хватило ума не отправлять это дело по почте. Попытался вручить письмо лично, и вот возле аспирантской общаги в Долгопрудном тормозят две «эмки», «черные воронки», откуда выскакивают два товарища с малиновыми околышами, наганы на боку, морды сосредоточены.
– Товарищ Русаков?
– Я.
– Капитан госбезопасности Примаков. Разрешите войти?
– Пожалуйста. А в чем дело?
– Да ничего-ничего. Все в порядке, – прикрывая дверь рукой, сказал капитан.
– Брина, супруга моя.
– Где находятся записи о проведенных вами опытах, кто принимал в них участие?
– Журналы находятся в третьем отделе Физического института АН. Я все опечатал и сдал на хранение.
Я – старший лаборант, кроме меня и Брины, в этот момент в лаборатории никого не было.
– А сама установка?
– После проведения опыта установку мы оставили в лаборатории.
– Одевайтесь, товарищ Русаков.
– Севка спит! Я что, арестован? За что?
– Я вам ордера на арест не предъявлял.
Берия к себе не уехал, из ФИАН мы выехали вместе, на разных машинах, в НИИ ВВС. В отличие от меня, он получал доклады от высланных групп, которые он послал за первооткрывателями. В тот момент мы еще не знали: сколько их будет.