В общем, после взятия Саппоро и повреждения в Цугарском проливе линкора, которого разорвала пополам ракета П-1, через американское посольство в Москве поступило предложение японской стороны о перемирии и проведении мирных переговоров. Сталин и Георг VI ответили отказом и требованием безоговорочной капитуляции. Тем более что истребительную авиацию в метрополии мы уже выбили, и ничто не могло нам помешать бомбить города Японии. Плацдарм для вторжения создан. Японцы, наконец, отказались от экспансии на юге, свернули там операции, и перемирие требовалось им, чтобы вернуть с юга флот и армию.
– Передайте господину Хирохито, чтобы убрал людей с поврежденных бомбардировкой кораблей и не пытался их восстановить в Ишиномаки, куда их отбуксировали. К ним нельзя приближаться. Они – радиоактивны. Впрочем, этим займется наш посол в Женеве, так будет надежнее.
Генерал Тотекава, после объявления войны, выехал в Швейцарию и находился там. Он первым и сообщил императору о той «шутке», которую с ними сыграли американцы. Хирохито немедленно собрал Государственный Военный Совет. Познакомил всех с сообщением посла, где была описана и выходка секретаря наркома Молотова. Первым выступил адмирал Ямомото, командующий флотом.
– Все сходится на том, что 5 декабря американцы знали, что произойдет с нашим флотом, если мы объявим войну русским, и послали нас на убой. В настоящее время потеряно больше половины ударной мощи флота. После боев на Халхин-Голе мы, изучив авиацию противника, создали истребители, не уступающие русским, даже превосходящие их по отдельным параметрам. Нами были созданы дальние торпедоносцы берегового базирования, превосходящие СБ русских, и которые неплохо проявили себя в Южно-Японском море, действуя с аэродромов в провинциях Вьетминь и Тай.