Несмотря на то обстоятельство, что я по должности несколько выше, чем начальник Главного Политического Управления, маршал Советского Союза Мехлис сделал попытку вызвать меня к себе. Я, естественно, это просто проигнорировал, тем более что вызывал он меня через своего секретаря. Последовал звонок, довольно вежливый, но требовательный: прибыть для переаттестации. Пришлось снять трубку телефона и звонить «самому», с просьбой принять по личному вопросу. Дело было еще и в том, что в «ближний круг» я не входил. Один раз был на дне рождения у Сталина на ближней даче, несколько раз с докладами по делам во внеурочное время.
Так что никто не мог сказать, что я «любимчик» или «ближайший». Один из многих, кто имел доступ. Так как делами я занимался весьма серьезными, то наши контакты были вполне естественны. А о том, что между нами есть еще кое-какие договоренности, практически никто не знал.
Сталин меня принял, и вопрос был снят, он подписал мою «аттестацию», хотел и звание повысить, но я сказал, что не стоит дразнить гусей.
Дело было в том, что резко активизировались «троцкисты», ведь разгром Германии четко прошел по «их» схеме, которую они трактовали, как «рабочий класс Германии, проявив классовую солидарность, поднялся на борьбу и снес клику Гитлера». Хотя генералы люфтваффе просто прикрывали собственную задницу: они проморгали налет на Берлин и их ждал трибунал по этому поводу. Но подвести идейную базу гораздо проще, чем победить Германию. Тут еще один момент выкристаллизовался: сам Сталин, получив информацию о том, что с ним произошло, использовал меня как живца, чтобы определить круг людей, с которыми придется сразиться в ближайшее время.
Я не исключал возможности прослушки со стороны структур Власика. Сталин пока никого из ближнего круга не тронул. Тот же Берия и Хрущев сейчас на Украине порядок наводят, и я не исключаю того, что это они сами себе заготавливают гвоздики для последнего дома. Рвения у них хватает, а хватит ли мозгов понять, что это – ловушка, не знаю. Сомневаюсь, во всяком случае.
Мехлис приехал сам, через два дня, имеет практически те же вопросы, что и Землячка: кто я такой, что занял это место?
– Ну, мы с вами встречались один раз в Ставке, когда решался вопрос поддержать или нет Удета. 25 июня, когда сюда мои летчики привезли доктора Зюдова.
– Странно, я этого не помню.
– Я вместе с Филиным сидел и возражал против перевода в Белоруссию Особой авиагруппы. Предложил вначале нанести удар по Варшавскому узлу, подготовленный мной до этого.
