Этим занимался сам Сталин, вычитывая те немногочисленные книги и статьи, с которыми я когда-то знакомился и которые меня заинтересовали, случайно или намеренно оставленными на моем компьютере.
Сталин позвонил на второй день после закрытия съезда.
– Занесите свой доклад, чистовой вариант. – И повесил трубку.
Вложил все в папку, поправил остатки волос на голове, сказал секретарю:
– Я к «первому», видимо, совещание.
И вышел в широкий коридор дворца. Дважды повернул, открыл дверь в приемную. С Поскребышевым мы уже виделись утром, он сразу показал рукой на дверь и ответил на мой кивок головой.
– Кто такие выпускает?
– При типографии в НИИ-4 наладили выпуск для внутренней документации.
– Вот-вот, узнаю ваш стиль работы! Все лучшее себе, любимому.
– В плане они есть и предусмотрен рост их производства на пятьдесят процентов в течение пяти лет.
– Я в курсе, но в плане не отражено изменение номенклатуры изделий. А как у нас выполняют и перевыполняют планы по валу, не мне вам рассказывать.
– И толку больше. Я – конструктор, а не бюрократ.
Сталин шевельнул усами, доволен, что угадал мое настроение.
– Да-да! «Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти!» – знакомые слова. Но дело в том, что отставка ЦэКа и Политбюро это только часть проблемы.
– Вы забрали себе наиболее выдающихся представителей науки и техники из шести ведущих направлений."
"– Не себе, а нам, и я не собираюсь отрывать их от того, что они делали до этого. Просто повысил их статус. Основным критерием отбора была работоспособность и самоотдача, проявленная в годы войны и первых пятилеток. Это, так сказать, капитаны и флагманы индустриализации страны. Этого курса и предстоит придерживаться в ближайшее время.