Мозг напряженно работает: напугала нас дерьмократическая пресса до колик в животе «страшным НКВД», «кровавым палачом Берией» и «людоедом Сталиным». Хотя отец всегда говорил, что в старые добрые времена даже документы в кармане никто не носил. Вот только права у них были книжечкой серой, у отца сохранились. А на свое удостоверение я красный чехол купил с надписью: «Народный Комиссариат Авиационной Промышленности СССР», вот и проскочило. У нас ведь главный лозунг: Любой каприз за ваши деньги.
Блин! Даже стекла здесь протирают по-другому! Я-то, дурак, достал «стекломой» с пульверизатором встроенным.
– Вот это да!! Вот бы технику моему такое!
– Здравствуйте! Это можно! Александр Иванович здесь? – вручил ему пластмассовый сосуд, предварительно закрыв распыл.
– Нет, минут двадцать назад домой пошел. Вы к нему? – капитан безуспешно пытался брызнуть в сторону стекломоем.
– Там четыре положения: струя, закрыто, распыл и опять закрыто. Красная головка вращается. Можно спирт или бензин хранить, не испарится.
– Высший класс! Чайку с дороги не хотите? Извините, не знаю, как обратиться.
– Святослав Сергеевич, главный конструктор. Спасибо! От чая не откажусь, – хотел добавить, что у меня бутербродики есть, но тут вспомнил об их упаковке и прикусил язык. Он – враг мой на ближайшее время. Чай с белым хлебом и малиновым вареньем.
– А вы по какому делу к генералу?
– Да, вот, привез новый винт и двигатель показать, и поставить их на испытания.
– Это он любит. Давайте я вас запишу на самое утро. Как ваша фамилия?
– Никифоров, из Новосибирска.
– Ухты! Долго добирались?
– Восемь дней.