Наставница воздела руки над самой пораженной областью — лицом и грудью — и начала постепенно развеивать чудовищный яд. Действуя последовательно, от простого к сложному, она сначала дезактивировала физический компонент, а за ним и концептуальный. Когда настал черёд заняться самым трудным — волевым, изящная, но твердая, как камень, рука перехватила её запястье и остановила процесс лечения.
Наставница вскрикнула от неожиданности и подняла возмущенный взгляд, но тут же осеклась. Перед ней стояла одна из Матриархов.
Тем временем Алла боролась и агонизировала. Яд, хоть частично и развеянный, продолжал забирать её жизнь. Женщина сопротивлялась как могла: её существо больше всего желало на свете только одного — ЖИТЬ. Разорвав узы паралича, она выгнулась, скребя обломанными ногтями по каменным плитам пола, сделала последний вздох и наконец замерла.
Наставница и Матриарх молча наблюдали за этим процессом. В мертвой тишине прошли несколько минут. Казалось, уже ни что не прервет её, когда тело на полу с ужасным гортанным хрипом дернулось и сделало первый вдох в своей новой жизни."
"Оно стремительно менялось на глазах, но еще больше изменений происходило внутри тела. Мышцы, внутренние органы, кости и атрибуты — все это стремительно переживало кардинальные изменения.
Изъеденная кровавая масса на лице и груди стремительно менялась и заживала.
Наставница вопросительно глянула на Матриарха, ожидая, что та исправит уродства, но она не проявила интереса к этому делу.
Наконец изменения закончились. Бессознательная женщина на полу прекратила корчиться, войдя в состояние восстановительного сна.
Она накрыла обнаженное тело дорогим артефактным плащом. На уродливое лицо легла маска. Она изображала красивое, но безэмоционально жестокое женское лицо. Лик новой адептки Рейдуны. Сегодня в этом алхимическом кабинете умерла ученица Алла, но родилась Ашез, жестокая и беспощадная.