– В голосе Черепа появилась угроза, которой еще совсем недавно не было.
– Будьте так любезны.
– Буду любезен. И вообще, все это время я был с тобой сама любезность. Только ты не учла одного: это не твоя квартира. Ее снимал для тебя Руслан, любовью которого ты пользовалась на полную катушку. Он оплатил ее на год вперед.
– Даже если ее снимал Руслан, то вы при любом раскладе не имеете к ней никакого отношения.
Череп совершенно меня не слышал, а может быть, просто не хотел слышать и продолжал:"
"– И живешь ты в этой квартире, дорогуша, по чужому паспорту, который для тебя опять же сделал Руслан, и сделал он его через меня.
– При каком еще условии?
– Ты выплатишь мне неустойку.
– Какую еще неустойку?
– Самую обыкновенную, моя дорогая. В размере ста тысяч.
– Что?!
– Что слышала.
На минуту я просто потеряла дар речи. Я смотрела на Черепа безумными глазами и не могла произнести даже слова.
– Ну что ты на меня так уставилась? Дорогуша, гони сто тысяч – и я ухожу.
– Сто тысяч? – наконец я вновь обрела способность говорить.
– Сто тысяч долларов, а то еще подумаешь, что рублей. Только не вздумай меня лечить, как доктор пациента. Я не Руслан, и меня ни одна баба в жизни не использовала.
– Я не баба и никогда ею не была.
– А кто ты, мужик, что ли?
– И не баба, и не мужик. Мне никогда не нравились ни те, ни другие. Я ЛЕДИ, КОТОРОЙ ВСЕГДА НРАВИЛИСЬ ДЖЕНТЛЬМЕНЫ.
– Тоже мне, леди нашлась, – противно захихикал Череп.
– О каких деньгах идет речь? Что-то я вообще ничего не пойму.
– О «зеленых», – теперь уже зловеще усмехнулся Череп. – Ты на меня работать отказываешься?
– Отказываюсь.
– Так плати неустойку.
– Какую еще неустойку?
– Дорогуша, ты уже такая большая девочка. Научилась мужиками вертеть, как тебе хочется, а что такое неустойка – не знаешь. Нехорошо. Дело, которое должно было выгореть у меня с Майклом, принесло бы мне сто тысяч долларов.