Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо

И смотри, лишнего не болтай. Скажешь, что были проблемы. В подробности не вдавайся.

– Но как я пойду с разбитым лицом?!

– Ногами.

– Я упаду в обморок.

– Не строй из себя барышню. Давай умывайся – и вперед.

– Но моя внешность… Что я скажу?

– Так, – принялся лихорадочно соображать Череп. – Майкл слышал, что ты в изоляторе. Тут нужна какая-то версия. Что-то правдоподобное. Скажешь, что шла на улице без паспорта. Остановились мусора и потребовали показать регистрацию. Так как ты забыла паспорт, они не стали шибко с тобой разговаривать и засунули в мусорскую машину.

Привезли в изолятор и избили. Скажешь, что Сан Саныч сейчас с ними разбирается и требует правосудия. Это нормальная версия. Думаю, прокатит. Пусть у Майкла седые волосы встанут дыбом и он ужаснется от нашей действительности. Пусть думает, что ему повезло и он вовремя соскочил из страны ментовского беспредела.

Я пошла в ванную и умыла лицо. Затем посмотрела на себя в зеркало и покачала головой. Я выглядела не просто плохо. Я выглядела отвратительно.

И все же у меня, как и прежде, не было выхода. Странно, но я имела сумасшедшую особенность: попадать в самые критические ситуации, когда уже нет никакого выхода. Аккуратно промокнув лицо полотенцем, я вышла из ванной в чем мать родила и, не обращая никакого внимания на разговаривающего по телефону Черепа, прошла в комнату и открыла свой шкаф, для того чтобы найти что-нибудь подходящее из одежды. Увидев, что я совершенно раздета, Череп тут же закончил свой разговор и прошел в комнату следом за мной.

– Ох, какая ты у меня хорошенькая. Может, еще повторим? – Сказав эти слова, Череп игриво ударил меня по обнаженным ягодицам и принялся тщательно их растирать.

Повернувшись к нему своим разбитым лицом, я посмотрела ему прямо в глаза и спросила усталым голосом:

– Я могу одеться?

– Одевайся. Я думал, может, повторим? А что? Я бы не прочь. У меня потенция дай бог каждому.

– Значит, я могу одеться?

– Одевайся. Да что ты смотришь на меня как на врага народа? Ничего страшного не произошло.

Все лишь немного поменялось. Теперь помимо того что ты на меня работаешь, ты – моя любовница, а это значит, что ты будешь пользоваться многими благами. А за разбитое лицо я прощения просить не буду, потому что ты мне сказала такие веши, которые простить невозможно. Я не Руслан, и на мне ездить у тебя не получится.

Стараясь не обращать внимания на то, что говорит Череп, я надела кружевные трусики и бирюзовое платье.