Но ты быстло догонис.
— Посмотлим, — ответил я. Но тут кто-то толкнул меня в плечо.
Я обернулся и увидел… Юленьку. В зале я её не видел, значит, только что привели.
И как она так незаметно подкралась? Ума не приложу.
— Сё тебе? — нахмурился я.
Но она не собиралась драться. Судя по её смущённому взгляду, пришла поблагодарить.
— Ето… пасиба, — выдавила она. Видно, не привыкла так разговаривать. — Но ты всё лавно мине не нвавися!
Ах-ха! Ну и слава всем богам этого мира и прошлого!
— А я на тебе зениться и не собилаюсь, — резко ответил я, ухмыльнувшись.
Юленьку это очень задело. Она покраснела от раздражения и прошипела:
— У мея буит холосий муз, а не ти…
— Ага, — парировал я. — Пока ти ево не забьёс до смелти.
Юленька фыркнула, враждебно взглянула на меня, а затем схватила первое, что попалось под руку. Надувного крокодила.
Она ударила игрушкой что есть силы об пол. А затем зашагала в свой угол. Я смотрел на крокодилью морду, которая скукоживалась на глазах. Удар был такой силы, что надувная рептилия прорвалась.
Ненормальная, факт. Хотя этот взгляд… он был уже более осознанный.
Ещё месяц назад она бы меня за эти слова укусила или ударила. А теперь досталось лишь игрушке.
К тому же я удивился, что Юля САМА подошла ко мне, и САМА поблагодарила. Никто её не заставлял это делать. Что сказать… взрослеет девочка.
После завтрака, где нам давали гречневую кашу с молоком, мы вернулись в зал.
— Чем это пахнет? Будто перегаром несёт, — Лена обратилась к Оле.
— Да, странно.
— Из окна несёт, — ответила Лена, подойдя к открытой створке. Лишь какая-то решётка защищала от солнечных лучей. И за ней кто-то копошился.
Меня начали терзать смутные сомнения. Неужели…
Ну точно, твою мать!
Когда Лена убрала в сторону решётку, я увидел Рэмбо.
Да и все его увидели.
Как он здесь оказался? Я догадывался, но понял это только сейчас. У птички в момент крайнего алкогольного опьянения своё «Я» выходило на первое место. И теперь ей захотелось проведать меня в «Сказке».
«ПР-Р-РИВЕТ! ПР-Р-РОПУСТИМ ПО Р-Р-РЮМАШКЕ⁈» — заголосил Рэмбо.
Малышня начала тут же хохотать.
«УЛЕТАЙ С ГЛАЗ МОИХ! НЕ ПОЗОРЬ ХОЗЯИНА! НУ ЖЕ!» — приказал я.
Лена проводила изумлённым взглядом упорхнувшую птицу и оглядела всю группу:
— Так, ну и чей это питомец?
Все продолжали хихикать, но молчали. И я вместе с ними. Надо было как-то решить эту внезапно образовавшуюся проблему. Хотя я пока не понимал, что нужно делать.