Среди всей этой вакханалии я замечаю рыжую макушку Тони, которую обнимают тонкие руки Алевтины.
Рванув к ним, вижу, как мелкая прижимает распухшую, похожую на баклажан руку к груди и тихо плачет. На ней перепачканный летний сарафан и ссадины на коленях.
От притока крови к башке мутнеет в глазах.
Убью урода!
Рядом с ними плачет женщина в красном просторном мешковатом платье и с темно-русой растрёпанной волнистой стрижкой. Делаю вывод - это и есть “бабушка”, хотя на бабушку она не особо тянет. Видимо, рожать детей в семействе Евдокимовых не принято позже девятнадцати, и я уверен, что за такие рассуждения Алевтина вполне могла бы пропесочить мне по щам, если бы прямо сейчас ей вообще было до меня хоть какое-то дело.
- Вас еще не приняли? - спрашиваю, нависнув над ними и осматриваясь.
Пытаясь сообразить как тут у них всё работает.
- У-у, - мотает головой Аля, баюкая в руках мелкую. - Тут живая очередь…"
"Её мать поднимает заплаканные глаза, прижав к щеке скомканный бумажный платок.
Молча киваю ей, кладя руки на талию.
Смотрит на мои ноги, потом на мой фейс, выгнув шею и часто моргая. Приоткрыв рот, откашливается и… млин… краснеет? Опустив лицо, суетливо поправляет причёску и прячет в сумку изжеванный платок, бросая часто моргающий взгляд на мои кеды. Чё там интересного, я не знаю, но она, кажется, краснеет ещё больше.
Тру затылок, оглядываясь по сторонам. В узком забитом людьми коридоре моё тело занимает до фига места. Присаживаюсь на корточки перед заплаканной Тыквой и трогаю ее за здоровую руку.
- Ты как, принцесса? - спрашиваю офигеть как участливо.
В ответ она заходится в утроенном приступе слёз. Сморщившись, скуля и поджимая нижнюю губу. Твою мать… мои кишки заворачиваются узлом в тот же миг. Я блин не знаю, чем ей помочь! Лучше бы мне сломали руку или ногу.
- Слав, - сжимает мою ладно Аля и еле заметно мотает головой. - Не нужно.
Понял.
Больше не пытаюсь тронуть Тыковку, но остаюсь сидеть рядом, успокаивающе перебирая пальцы ее матери.
- Мы тут надолго застряли. Еще гипс накладывать… если хочешь, езжай домой...
- Ерунды не говори, Евдокимова, - перебиваю, вдохнув через сжатые зубы.
- Ладно… - закусывает губу. - Как скажешь, Орлов…
- Вот именно, - киваю ей. - Лучше чем помочь скажи.