Это потому что мы созванивались и потому что всё моё внимание на выходных было отдано Тыковке.
Подавшись вперёд, тянусь к нему, отчаянно желая, чтобы своими губами он вытеснил из моей головы всё на свете. Ведь он - мой мужчина! Его вкус и запах мне знаком. Но когда его губы привычно касаются моих, ничего такого не происходит! Я слышу, как на соседнее место заезжает машина. Слышу, как шуршат по асфальту ее колёса.
От досады теперь злюсь и на Марка.
Зажмуриваю глаза, прижимаясь к нему сильнее. Обнимаю его шею руками, сильнее наклоняя голову.
- Заберем еду в ресторане, а потом ко мне, - говорит, заводя машину.
Это не вопрос. Но прямо сейчас мне вдруг на всё плевать.
- Хорошо, - отвечаю, пристёгивая ремень и убирая подальше в сумку телефон, который всё это время сжимала в руке.
Он молчит. Вперяю глаза в пространство, а потом прикрываю, делая вид, что устала.
Глава 8. Аля
Прислушиваясь к шумящей в душе воде, смотрю в потолок. Прохладный воздух кондиционера гуляет по лицу и плечам. Передернув ими, натягиваю выше одеяло и прячусь в него, оставив снаружи только нос.
Под конец дня я вымотана морально и физически. Я даже готова уснуть, с учетом того, что благодаря своей матери не спала предыдущей ночью.
В квартире Марка очень умная подсветка.
Протянув руку, беру с тумбочки телефон и открываю последнюю фотку Тони из тех, что сегодня прислала наша чокнутая бабушка. На ней Тыковка спит, вырубившись прямо на диване. Подложив под щёки ладони и приоткрыв рот.
Улыбаюсь и убираю телефон, потому что дверь ванной открывается.
- Замерзла? - спрашивает Марк, подходя к рабочему столу, чтобы выключить свой ноутбук.
- Нет, - говорю ему вяло. - Не люблю, когда жарко.
- Я помню.
На нем белые трусы и больше ничего. У него красивое тело. Он над ним много работал. Марк из тех мужчин, которые следят за собой. У него даже маникюр есть. Он много работает с европейцами, а для них это нормально.
Боже, я такая дремучая.