Чем тебе Марк плох? Что у тебя отвращение к нему что ли? Такой мужик! С ним будете, как за каменной стеной!
- Я не готова с ним жить! - кричу, вскакивая на ноги. - Понимаешь ты это или нет?!
- Пока ты будешь готовиться, он себе другую найдёт! Ты что думаешь, он тебя до тридцати ждать будет?
Прячу лицо в ладони, борясь с приступом слёз. Тряхнув головой, протягиваю дочери руку, сипя:
- Пошли…
Тыковка тут же за неё хватается, и я забираю у неё рюкзак, выводя на лестничную площадку.
- Алевтина, - переходит на рыдания мама.
Тащу Тоню вниз по ступенькам, как сумасшедшая. Я пугаю своего ребёнка, знаю, но в моих ушах настоящий зуд, а в сердце смятение и тяжесть.
Вырвавшись из подъезда, быстро осматриваю утренний двор нашей панельки. Ночью прошел дождь, но сейчас ни облачка. День будет жарким и… длинным. Потому что я не вернусь сюда до вечера. Просто не могу.
Через два подъезда стоит наше такси. Открыв дочери дверь, пускаю ее в салон и сама сажусь следом.
- В Мегапарк? - лениво уточняет водитель.
- Да… - всхлипываю, прикрывая глаза и откидываю назад голову.
К моему боку прижимается Тыковка. Её ручки обнимают меня за талию, растрёпанная голова ложится на мою грудь. Сжимаю её в ответ и кладу щёку на макушку.
Она ничего не спрашивает, потому что чувствует, что я хочу немного помолчать.
Мы обе выглядим так, будто только что из постели.
Мы в самом деле оттуда."
"Потому что не успела я открыть глаза, как моя мать обрушила на меня известие о том, что осенью совершенно точно выходит на работу.
Она пустилась в слёзы и уговоры, ходя за мной по пятам и сводя меня с ума!
Я не плакала, даже когда узнала о своей беременности. У меня даже послеродовой депрессии не было. Я была счастлива, когда Тоня родилась.
Я запуталась и я… просто не знаю, что мне делать.
- У меня новый лак с блёстками, - неуверенно сообщает Тыковка, ковыряя пальчиком замок моей олимпийки. - Хочешь накрашу тебе ногти?
Подняв голову, смотрит на меня чистыми голубыми глазами.