Он замолкает, и я слышу в трубке его дыхание. Я чувствую себя ужасно. Ужасно неблагодарной. Я чувствую потерю. Чувствую тяжесть в груди. Боюсь сделать ошибку, хотя с самого начала я знала, что я и Марк - это не правильно. Я знала и позволила себе плыть по течению. Позволила себе увязнуть в наших отношениях по самую шею. Наши отношения закрутились так внезапно. С ним всегда было спокойно. С ним можно было не думать о будущем. И не бояться вешать на него свои проблемы. Я была не одна. В этом городе, где у меня никого нет.
- Я уезжаю, - выпаливаю, замирая посреди комнаты. - Домой. В смысле… я возвращаюсь домой.
Он молчит и я молчу. Я все еще не знаю, что должна говорить! Но этой ночью я поняла две вещи. Первая заключается в том, что то дерьмо, которое случилось со мной в его душе позавчера - это самое уродливое из всего, что случалось со мной в жизни. А вторая… вторая вещь это то, что я больше никогда в жизни не хочу пройти через это снова.
- Ты со мной рвёшь? - ровно уточняет он.
Дергаюсь, нервно сжимая пальцами телефон. Моё сердце колотится, когда хрипло говорю:
- Да.
Он молчит, и я сквозь слёзы прошу:
- Не молчи.
- Что я должен сказать?
- Я не знаю… я…
- Хочешь остаться друзьями?
- Конечно.
- Я не дружу со своими бывшими, это полный бред, тебе не кажется?
- Прости…
- Прекрати извиняться. Ты мне ничего не должна.
Молчу, а он вздыхает и говорит:
- Я позвоню тебе завтра.
- Зачем?
- Я позвоню завтра, - продолжает, будто разговаривает сам с собой. - И спрошу ещё раз. Но только один раз, Аль.
- Марк...
Он кладет трубку не прощаясь, а я оторопело смотрю на телефон и с силой швыряю его в гору сваленных кучей вещей. Рухнув на диван, опускаю лицо в ладони и просто дышу. Он даже не дает расстаться на моих условиях. Прямо сейчас я ненавижу мужчин. Всех до единого.
Прямо сейчас я хочу домой.
Я хочу увидеть свою дочь, потому что важнее неё в моей жизни, чёрт возьми, никого нет! Я смогу быть счастливой, даже если кроме неё у меня ничего больше не будет! Щемящая тоска в сердце говорит мне о том, что это ни черта не так, но то, как Орлов поступил вчера в том туалете - это вторая уродливая вещь, случившаяся со мной в этой жизни.
Вздрагиваю, когда по вискам ударяет трель дверного звонка. Три коротких и один длинный, после чего наступает тишина.