Это курсы для тех, кто уже умеет держать в руках камеру и желает постичь секреты настоящего мастерства, кто хочет снимать «как Тобольцев». И для них все готово: учебная программа, группа высококлассных специалистов, оборудование, классы.
Дизайном школы, конечно, занималась Дуня. Эта работа принесла ей массу удовольствия. И запись желающих на предстоящий учебный год уже закончена, через три дня – первые занятия. А завтра – праздничное официальное открытие.
В шкафу висит красивое серо-жемчужное платье, которое утром будет надето, бордовые лаковые шпильки к нему стоят в коридоре.
Дуня поудобнее устроилась на плече с темной вытатуированной вязью. Она знала там каждую линию, с закрытыми глазами могла воспроизвести узор и всякий раз читала в сложных переплетениях новую историю. Ведь любой этнический орнамент всегда несет в себе послание. Меняется время, меняется послание. Что ждет их завтра?
– Ты придумал десять слов или все же будет речь? – спросила негромко.
– Будет десять слов. Но! У меня прогресс. Все десять будут разные.
Вполне в Ванином духе. Дуняша рассмеялась и поцеловала мужа в шею, как раз туда, где вязь только начиналась. Поколдовала на удачу. И туда же пробормотала:
– Придется такое историческое событие снять на камеру.
– И без тебя будет кому снимать, – Иван потянулся к выключателю. – У тебя другая работа.
И эта работа ей нравилась. «Любимая женщина» – самая лучшая работа на свете.
– Надеюсь, они все-таки уже спят, – пробормотал Ваня, касаясь губами щеки своей Дульсинеи.
В квартире было тихо-тихо. Правда – недолго. Вскоре на кухне снова захлопали холодильником, и почти сразу же послышалось громкое ломающимся юношеским голосом:
– Ма-а-ам, ты мне утром сделаешь блинчики на завтрак?
Добрый вечер
– Добрый вечер, сегодня с вами проведу его я, Татьяна Тобольцева. Лето в самом разгаре, если верить прогнозам, в ближайшие выходные будет солнечно и тепло. И я думаю, что в пятницу, когда рабочая неделя осталась позади, самое время поговорить о чем-то веселом, беззаботном и светлом.
* * *Он был один. Стоял на верхней палубе и разглядывал проплывающий мимо берег. Майе отлично виделся четкий, словно нарисованный остро отточенным карандашом профиль.