Мужские лопатки касаются шоколадного атласа.
– Только сегодня.
Мужские руки касаются резинки пижамных штанов, но остановлены женской рукой.
– Я все сделаю сама.
* * *– На этой развязке надо было уходить налево.
– Не мог раньше сказать?! – чертыхнулась Майя, выискивая место для разворота. Терпение уже истончилось до прозрачного состояния, и сказывалась накопившаяся за последние недели усталость.
– Я же предлагал уступить мне место за рулем, – тоном змея-искусителя. – А ты пока отдохнешь…
Не отрывая взгляд от дороги, под радостное повизгивание Сатурна – вот уж кто точно радовался поездке! – Майя выудила из бардачка пакет с медицинскими документами.
– Там синим по белому… – голос ее тоже был вкрадчив, но давалось это с большим трудом, – написано, что пока тебе стоит воздержаться от управления автомобилем.
Темная бровь пассажира на переднем сиденье едва заметно изогнулась. Он не прекратит свою борьбу за место главы семьи, откуда его временно подвинули.
– Мама, а что такое боготворить? – подал сзади голос сын.
Родители переглянулись. В борьбе за руль установилось временное перемирие.
– Очень сильно любить, – ответила Майя, сдерживая улыбку. Вот и разрыв. Можно развернуться.
– Как вы меня?
Тут она все-таки улыбнулась.
– Как мы тебя, – серьезно ответил Илья. – А откуда ты узнал про это слово?
– У мамы из книжки какой-то Марии.
Ремарк. Кто бы мог подумать?! Даже Июль улыбнулся. А любознательный Юня поинтересовался вдруг:
– Папа, а ты маму очень сильно любишь?
– Бо-го-тво-рю, – ответил Илья, внимательно наблюдая, как Май делает разворот, чтобы поехать в обратную сторону.
Через сорок минут серебристый «мерседес» прибыл к месту назначения.
* * *Илья открыл глаза. Сквозь окно с незадернутыми шторами струился яркий солнечный свет. День обещал быть ясным. Рядом, почти касаясь носом его плеча, спала Майя.
Май… и на ее расслабленном родном лице Илья вдруг впервые заметил… крохотные, едва заметные морщинки около глаз. И, наверное, их причиной был он.
Майя устала. Илья точно знал, что устала. В том числе и бороться с ним. Но роль послушного больного на реабилитации была выше сил Ильи.