Даже если это будет означать смерть.
Опустив голову так, что наши глаза оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, я улыбаюсь, а затем плюю ему в лицо.
– Отсоси себе сам, Диего.
Он рычит, бросает меня на кровать и забирается сверху, обхватывая руками за шею и сжимая. Я задыхаюсь и цепляюсь за него, пытаясь избавиться от его пальцев, легким не хватает воздуха. Ничего не получается. Мое зрение начинает тускнеть, и темные пятна появляются перед глазами, но я продолжаю дергаться, пытаясь сбросить его с себя.
– Не могу дождаться среды, – ухмыляется надо мной Диего. – Грязной или нет, но я собираюсь трахнуть тебя на глазах у всех, palomita. Никто не говорит «нет» Ривере!
Он снова бьет меня, затем толкает с кровати. Я едва успеваю выставить перед собой руки, чтобы не упасть.
– Я хочу, чтобы ты нарядилась на завтрашнюю вечеринку.
Я делаю глубокий вдох, медленно поднимаюсь с пола и поворачиваюсь к ублюдку, в то время как он откидывается на спинку кровати с широкой улыбкой на лице.
– Пошел ты, – хрипло говорю я, провожу тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть кровь, и направляюсь к двери.
Безумный смех Диего преследует меня.
СергейДо меня доносятся отдаленные голоса, но сначала я не разбираю слов.
– Сергей? – Феликс делает шаг ко мне.
– Что?
– Он вернулся. – Феликс вздыхает и поворачивается к Петрову и доку. – Вам лучше уйти. Я вам позвоню.
Я жду, пока Роман и доктор уйдут, затем встаю с пола, морщась от покалывания в ногах.
– Что случилось?
Последнее, что я помню, – это то, как возвращаюсь домой после двух дней катания по городу, с остановками лишь для того, чтобы заправиться, или когда мне нужно было поесть и я больше не мог игнорировать нужды своего организма.
– Я нашел тебя здесь, когда зашел в полдень. Ты уже несколько часов пялишься в стену.
– Сколько времени?
– Семь вечера.
Что ж, это объясняет, почему мои ноги будто налиты свинцом.
– Что здесь делал Роман?
– Он пришел поговорить с тобой.