– Романтично? – Я окидываю взглядом разрушающиеся стены дома моего детства, затем осматриваю лужайку, покрытую кровью и мертвыми телами, останавливаясь на двух крайних зданиях чуть в стороне. Или… на том, что от них осталось.
До меня доносится громкий лай, и я поворачиваю голову к Сергею, который уже почти добрался до машины, где Мими атакует оставшегося солдата. Под грудой обломков, метрах в десяти от Сергея, прячется еще один мужчина. В руке он сжимает винтовку, и я вижу, как он поднимает оружие.
– На всякий случай, – говорит она.
Когда я снова смотрю на Сергея, он стоит над телом последнего солдата, с длинного ножа в его руке капает кровь, и он говорит в свой съемный наушник. Он бросает взгляд на человека, которого мы с Наной только что застрелили, затем поворачивается к нам и поднимает вверх большой палец.
Приближается рокот двигателя, и через пару секунд на подъездной дорожке останавливается машина, а из окна высовывается голова Феликса.
– Поехали! – кричит он.
Я беру Нану за руку, и мы бежим к машине.
СергейАнгелина заталкивает свою нану на пассажирское сиденье, но я пока не могу присоединиться к ним. Возможно, кто-то все еще находится поблизости, и я планирую устранить их прежде, чем они даже подумают о том, чтобы навредить моей девочке.
Я был в не очень ясном сознании и даже не помню, как покончил с половиной из них. Я был до смерти напуган, что кто-нибудь может навредить Ангелине, если я не буду достаточно быстр. Это был адреналин, инстинкты и мышечная память, но я точно уверен, что одолел всех противников.
Ангелина захлопывает дверь за Гваделупе, но вместо того, чтобы сесть в машину, она поворачивается ко мне и просто смотрит на меня, прикрыв рот рукой.