Четыре года спустяАнгелина– Мамочка.
Я отрываю глаза от сока, который выжимаю, и улыбаюсь, когда мой взгляд падает на нашего трехлетнего сына, крепко обвившего Мими за шею. С моими темными волосами и светлыми глазами Сергея он идеальное сочетание нас обоих.
– Что такое, Саша?
– Папа снова спит наяву, – говорит он.
Я оставляю апельсин на столе и пересекаю кухню, чтобы присесть перед сыном на корточки.
– Ты пробовал поцеловать его, чтобы разбудить?
– Нет.
– Тогда давай сделаем это вместе. Хорошо?
– Хорошо.
Сергей неподвижно стоит перед окном, уставившись на что-то снаружи. Я поднимаю нашего мальчика на руки и встаю перед мужем.
– Готов? – спрашиваю я, и Саша нетерпеливо кивает. – Хорошо, держись крепче на всякий случай.
Когда я наклоняю нашего сына к отцу, он обвивает своими маленькими ручками шею Сергея и целует его в щеку. Сергей мгновенно протягивает руки, обхватывает Сашу за талию и крепко прижимает его к своей груди.
– Прости.
– Не больше пяти минут, – шепчу я ему в губы. – Ты хорошо справляешься, малыш.
За последние пару лет приступы у Сергея значительно уменьшились. Этот был первым за последние три или четыре месяца. Они больше не длятся часами, и ему легче выбраться из них.
– Когда придут Альберт и Гваделупе?
– Почему ты продолжаешь называть его так? – смеюсь я. – Он не живет здесь уже три года.
Сергей ухмыляется.
– Потому что это его бесит.
– Нет.
– Дробовик.
– Шикарно. Уверена, ей понравится. Когда они… – Мой взгляд падает на телевизор за спиной Сергея, по которому показывают последние новости. – Ого! Ты это видел?"
"Я беру пульт и увеличиваю громкость, глядя на видео, показывающее с высоты птичьего полета то, что выглядит как последствия разрушительного пожара. В бегущей строке внизу экрана говорится, что это происходит в Нью-Йорке.