Возможно, мне стоило заплакать, но, что ж, этот корабль уплыл.
– Я… я очень хорошо справляюсь с давлением.
Он улыбается.
– Точно.
– Слушай, – продолжаю я, – очень благодарна вам всем за то, что вы вытащили меня из того грузовика и спасли, но мне пора идти своей дорогой. Мама пришлет немного денег, так что я возмещу траты на еду и одежду. А сейчас я просто пойду. Договорились?
Сергей встает со своего места, подходит к кровати, на которой я сижу, и садится на корточки передо мной. Склонив голову набок, он смотрит на меня и с улыбкой качает головой:
– Из тебя ужасная лгунья.
Мои глаза широко распахиваются.
– Простите, что?
– Извинения приняты, – кивает он, затем протягивает руку и сжимает пальцами мой подбородок. – А теперь правду, пожалуйста.
Я делаю глубокий вдох и смотрю в эти бледно-голубые глаза, которые не отрываются от моих, пока его большой палец ведет по линии моего подбородка. Кожа у него на ладони грубая, но прикосновение такое легкое, что я едва замечаю его. Палец касается моей челюсти, как раз над почти исчезнувшим синяком, и останавливается там.
– Кто ударил тебя, Ангелина?
Я моргаю. Трудно сосредоточиться на чем-либо еще, когда он так близко, но мне каким-то образом удается взять себя в руки.
– Я упала."
"– Ты упала, – кивает он и переводит взгляд на свой палец, который все еще находится рядом с синяком. – Может быть, на чей-то кулак?
– Нет. Я споткнулась. Об одну из коробок в грузовике.
Его глаза снова находят мои, и, клянусь, мое сердце замирает.
– Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы синяк приобрел желтовато-зеленый цвет, Ангелина?
– Дня два? – бормочу в ответ. На самом деле я никогда об этом не думала.
– От пяти до десяти дней. – Он наклоняется вперед так, что его лицо оказывается прямо напротив моего. – Расскажи мне правду.
– Уже рассказала, – шепчу я, – я не вру.
– Уверена?
– Да.
– Хорошо. – Его пальцы отпускают мой подбородок. Сергей выпрямляется и идет к двери. – Окна заперты и подключены к сигнализации. Пожалуйста, не пытайся разбить их, – говорит он.
С этими словами он выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Черт.
* * *Я почти час просидела в постели, пытаясь понять, где облажалась. Если не брать во внимание синяк, моя история звучала правдиво.