Скрытые истины

Я не знаю, сделал ли Диего с ней что-нибудь, когда узнал, что она помогла мне сбежать.

– Я напомню, детка. – Сергей наклоняется и целует меня в лоб. – Ложись спать.

– Ты останешься?"

"Я чувствую, как вздымается его грудь под моей ладонью, когда он делает глубокий вдох.

– Я останусь.

Улыбаясь, я зарываюсь лицом в его шею, вдыхая дикий, знакомый, успокаивающий запах, закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением рук, обнимающих меня, и дыханием на моих волосах. Он боится, что может ненароком причинить мне боль, но дело в том, что я не помню, когда в последний раз чувствовала себя более защищенной, чем в объятиях Сергея.

– Только попробуй встать с этой кровати, – бормочу я и позволяю себе провалиться в сон.

СергейЯ жду, пока Ангелина заснет, затем встаю, направляюсь к своему шкафу, чтобы переодеться, и роюсь в ящиках, пока не нахожу свою заначку с сигаретами. Взяв полупустую пачку и прихватив по пути телефон, я выхожу из комнаты и свистом подзываю Мими, которая через пару секунд бежит вверх по лестнице.

Я указываю на дверь спальни и отдаю ей приказ охранять, затем спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Я достаю пепельницу, спрятанную под первой ступенькой, сажусь на крыльцо и звоню Роману.

– Как там малец? – спрашиваю я.

– Господи, Сергей! – громко шепчет он в трубку. – Сейчас пять утра.

Раздается какой-то шорох, вероятно Роман направляется в другую комнату, затем дверь закрывается.

– С ним все будет в порядке. Ольга и Валентина всю ночь только и делали, что нянчились с ним.

– Они знают, что он спал с ними обеими?

– Ну, судя по сцене, которая развернулась, когда я зашел проведать его ранее, они, вероятнее всего, знают. Я нашел его распростертым на кровати, справа от него сидела Валентина, а слева – Ольга. Они втроем прижались друг к другу.

– Мило.

– Знаешь, иногда я задаюсь вопросом: есть ли под этой крышей хоть кто-нибудь нормальный, – фыркает он. – Ты как?

– В порядке. – Я поджигаю сигарету и делаю глубокую затяжку. – Что будем делать с ирландцами?

– Я приказал Юрию и Дмитрию сжечь их бар.

И я отправил послание Патрику, так как я полагаю, что именно он теперь встанет во главе.

– О? Что за послание?

– У них есть два дня, чтобы покинуть Чикаго. Все, кто останется, умрут.

– Ты думаешь, он сбежит?

– Фицджеральд – трус. Они уедут.

– Хорошо. – Я прислоняюсь спиной к перилам и делаю еще одну затяжку. – Роман?

– Да?

– Спасибо тебе, – говорю я. – За то, что терпишь меня.