— Вот-вот! А деньги-то дерут настоящие! — послышался недовольный возглас старушки.
— И тапёр, выходит, не тапёр, а чистый мошенник! — воскликнул какой-то господин в котелке.
— Сударь, побойтесь Бога! Разве можно плохо говорить о покойнике? — пристыдила незнакомца дама в шляпке."
"— Господа! Прошу разойтись! — раздался властный голос директора синематографа. — Сейчас прибудет полиция.
Упоминание стражей порядка подействовало, и люди, сначала потихоньку, а потом и торопливо, стали покидать зал. Осталось всего несколько человек: Ардашев с женой, супруги Мильвидские, судья первого участка Бенедиктов, банкир Старосветский и сам директор — Александр Захарович Купский.
От полицейского управления до «Модерна» было рукой подать, и потому начальник сыскного отделения Ефим Андреевич Поляничко и его верный помощник Антон Филаретович Каширин не заставили себя долго ждать.
Первым появился Каширин. Маленький и толстый, точно бильярдный шар, он вкатился в зал и громко, дабы показать свою значимость, провещал:
— Ну-с, кто здесь труп?
— Да вот, собственно, — указывая рукой на тапёра, ответствовал судья Бенедиктов.
— А? Иван Георгиевич? Благодарю-с, — заискивающе пробормотал тот и, оглядевшись, спросил: — А что здесь делают дамы? Прошу всех посторонних немедленно покинуть залу! — И тут же, метнув недобрый взгляд в сторону Ардашева, добавил: — Это и вас касается, господин адвокат.
— Одну минуту, Антон Филаретович, — вмешался начальник. — Не стоит торопиться. Возможно, нам понадобится опросить свидетелей.
— Не смею спорить, — пожал плечами Каширин.
— А впрочем, я, наверное, пойду домой, — повернувшись к Ардашеву, негромко вымолвила супруга. — Это печальное зрелище не для меня.
— И я с вами, Вероника Альбертовна, — утирая слёзы крохотным платочком, чуть всхлипывая, проронила Мильвидская.
— Вот-вот, — поддакнул банкир Старосветский, обращаясь к жене, — и ты, дорогая, поезжай с ними. Я буду позже…
Вздыхая и перешёптываясь, дамы удалились.
Тем временем начальник сыска двумя пальцами (за дно и край) взял чайный стакан, понюхал, хмыкнул и отставил в сторону.
— Ого! — присвистнул Каширин. — Серебряная?
— Да, не сомневайтесь. Тут гравировка даже имеется: «С днём Ангела, милый! Твоя Крошка С.».