— Я хотел бы на него взглянуть.
— Принеси, Авдотья, — приказала хозяйка.
Кухарка тут же исчезла и через несколько мгновений появилась снова. В руках она держала завёрнутый в бумагу ржаной хлеб.
Клим Пантелеевич осведомился:
— Он был завёрнут в эту бумагу?
— Ну да…
— Кто за ним ходил?
— Булочник мальчишку прислал.
— Раньше вы этого посланника видели?
— Не доводилось.
— А откуда на бумаге такое большое пятно?
Повариха пожала плечами:
— Не знаю. Так и было.
— Где находится хлебная лавка?
— Тут недалеко. Через пять домов.
Ардашев, повернувшись к Приёмышевой, сказал:
— Эту буханку я заберу. Думаю, будет лучше, если за хлебом вы пошлёте кого-то из прислуги. И пусть она сама выберет булку с полки. Честь имею кланяться.
Уже на улице присяжный поверенный отломил кусок хлеба и бросил на снег. Мгновенно прилетела огромная ворона и начала клевать. Не прошло и полминуты, как птица упала замертво. Он обернул остатки хлеба в бумагу и, подняв трость, остановил извозчика.
— Полицейский переулок.
VIII
Полицейское управление располагалось рядом с пожарной частью. И там, как всегда, было шумно. Городовые, околоточные, сыскные агенты, подследственные, привезённые из тюремного замка в ручных кандалах… Служащие куда-то торопились, и были заняты все, кроме, пожалуй, арестантов. Городовой, хорошо знавший Ардашева, проводил адвоката в кабинет начальника сыскного отделения и его помощника.
— Добрый день, господа, — выговорил Ардашев с лёгкой, слегка ироничной улыбкой.
— Если он добрый, — пробубнил Каширин, не вставая с места.
Поляничко же, завидев присяжного поверенного, поднялся из-за стола и протянул руку:
— Что привело вас, Клим Пантелеевич?
— Ко мне обратился судья Приёмышев, чтобы я отыскал злоумышленника, грозящего ему скорой расправой. Искать этого Слепня — не моя профессия, а вот предотвратить возможное преступление — долг любого человека. Как вам известно, на днях судье прислали в посылке вилку для нарезки и кусок сыра. Оказалось, что именно сегодня его жена принимает гостей по случаю дня ангела их младшей дочери.