Организм явно пытался облегчить мою боль выплескиванием лишней влаги наружу — не понимал, дурилка, что эта боль больше душевная, а не физическая.
Я, кажется, влюбилась в чужого мужа. Нет, даже хуже — я влюбилась в радскара — самого правителя Арна.
КА-РА-УЛ!!!!
Влюбилась…
—Накидку, — рявкнула старшая служанка и её подручные тут же накинули на меня ярко-синее шёлковое покрывало.
—А теперь на выход, — схватила меня за локоть старшая служанка. — Мы сильно опаздываем. Ваш отец ещё собирается благословить вас перед вторым днём.
То есть именно сейчас меня «поменяют».
Я почувствовала себя дворовой девкой, которую сунули на утеху князю — а затем выгнали обратно на скотский двор.
И самое ужасное, что я ничего не могла с этим поделать. Абсолютно ничего.
Потому что даже в сказках милые добрые Золушки не простые служанки, разгребающие золу по воле злой хозяйки — а просто замордованные благородные дочери.
Если бы я была радскаркой — пусть даже и дочерью слабого, захудалого рода, но радскаркой, то у меня оставались хоть какие-то мизерные шансы быть принятой правителем.
Но я принадлежала к другой расе, хуже того — я принадлежала к расе людей, что делало любые мои мечты глупыми и несбыточными.
Кто знает, какие у радскар традиции в отношении землян. Вдруг, такой тесный контакт вообще запрещен… и мне грозит какое-то суровое наказание? Радскары ведь только за пределами своей системы кажутся развитой, современной цивилизацией. А внутри своего общества это патриархальные мужланы, помешанные на традициях.
Но, если поскрести чуть глубже, то… нет, я не хотела признаваться в этом себе самой, но больше всего на свете я боялась встретить презрение в глазах правителя. Он стал моим первым мужчиной — и пусть я больше никогда его не увижу вблизи, я хотела сохранить то волшебство, которое случилось между нами.
Я плохо запомнила дорогу. Мне было слишком тяжело на душе, чтобы запоминать такие мелочи.
Возле храма нас уже ждали. С десяток служанок — и две, а то и три дюжины охранников. Кажется, сегодня ценность Найви сильно возросла.
"Цинично усмехнувшись, я попыталась проглотить горечь, которая отравляла сейчас моё сознание — и, сделав глубокий вздох, вышла из кара вслед за старшей служанкой.
Мы церемониально и медленно, будто монаршие особы, прошли в сторону больших, массивных, высотой в три радскарских война, дверей, которые для нас тут же открыли ещё несколько высокопоставленных военных.