Понимание, осознание происходящего, мелькнувшее в них, пальчики, сжавшиеся на члене, начавшие двигаться сами…
И дальше ничего.
Только звезды в глазах от резко пришедшего оргазма.
Черный сам не понял, как на месте устоял. Как удержался.
Убрал ладонь с ее пальцев, взял за запястье, поднял.
Поднес к дрожащим пухлым губам, мазнул.
- Оближи, Веснушка."
"И от того, как медленно и сладко коснулся остренький язычок нижней губы, чуть было не кончил в третий раз.
Рванул ее к себе, жадно впился в измученный рот, кайфуя от смеси их вкусов и запахов.
Сука, как так? Ну разве так бывает? Ее реально словно под него сделали! А он, дурак, упустил на целых семь лет!
Ну не идиот?
- Люблю тебя, Веснушка, - прошептал Черный, - никому не отдам.
И это было абсолютно обдуманным и взвешенным решением.
Когда мир не ждет.
- Да? Какого хера названиваешь?
Тихий, но очень злой рык разбудил, буквально вырвав из мягкой, сладкой, совершенно без сновидений дремы.
Так странно. Ну какой это дом? Это гараж. Чисто пацанская территория.
А мне тут хорошо.
Может, просто дело в том, кто рядом? Да, наверно…
Я открыла один глаз, маскируясь ресницами, чуть-чуть, но так, что смогла в полной мере насладиться.
Картиной.
Невозможно шикарной картиной голого Веника, расхаживающего вперед и назад по помещению.
Ох…
Я, наверно, впервые, спокойно, ну, более-менее спокойно, со стороны смогла разглядеть его. И, клянусь, там было на что посмотреть! Невероятное зрелище!
Вот смотришь так, смотришь… И как -то даже не можешь представить себе, что это именно тот Веник, твой одноклассник, худой, гибкий пацан, который едва ли выше тебя ростом был в ваши тринадцать.
А сейчас…
Огромный. Просто огромный. Гора мышц. И нет, не перекаченный, совершенно.
Словно из железа выточенный. Широкие плечи, руки крепкие, длинные, живот с кубиками… И это он не напрягается! Бедра, задница… Ой…
Торопливо зажмурилась, когда развернулся лицом. Почувствовала на себе внимательный обеспокоенный взгляд. Он переживал, что разбудил. Заботился.
Постаралась сделать спокойное лицо.
Отвернулся.
- Да. Я не собираюсь сейчас никуда ехать. И нихера объяснять тоже. Потом.