— Да, я же тебя просватал!
Мария посмотрела непонимающе, и он передал свой разговор с Карпухиным.
— Этот человек дельный, солидный, авторитетный. Если дал согласие на руководство — считай, полдела сделано.
— Спасибо, дорогой.
Ему показалось, что в этой благодарности нет души, и он уже в который раз отогнал неприятную, мысль.
Мария казалась веселой, поэтому только после ужина он со стыдом вспомнил, что не спросил о ее горестях.
— Что у тебя за неприятности, а, Маш?
— Мама заболела, — как всегда, не вдаваясь в подробности, ответила Мария, и опять ее ответ показался не правдоподобным.
— Как же ты ушла? И вообще, твоих родственников не шокировал поздний звонок и срочный вызов на ночь глядя?
Мария отмахнулась и скривила гримаску — дескать, не впервой. Элефантова слегка покоробило.
Когда Мария начала стелить постель, он вспомнил про подарок."
"— Зачем это? — как-то растерянно спросила она, увидев яркий шелк и тонкие кружева. Губы ее дрогнули — за все годы, что он ее знал, это было первое неконтролируемое проявление эмоций.
— А зачем дарят? — он опять погладил ее руку. — Чтобы сделать человеку приятное. Нравится?
Она помолчала, ему показалось, для того, чтобы побороть дрожь в голосе.
— Очень красиво, но… Мне даже неудобно…
Она действительно смущена и растрогана, хотя, как обычно, пытается скрыть свои чувства. И ей действительно было неловко. Это омрачало радость Элефантова: ведь от Астахова она принимала более дорогие подарки.
Когда он вышел из ванной, Мария, как обычно, приготовила постель, убрала верхний свет и включила ночник.
— Уже поздно, а я так устала сегодня, — ему показалось, что она смотрит немного виновато. — И чувствую скверно. Голова кружится, поташнивает…
— Значит, давай спать, — не раздумывая, ответил Элефантов. — Просто спать.
Жертвуя радостью, которую ему доставляла близость с Марией, он не испытывал ни малейшего разочарования или досады. Напротив — удовлетворение от того, что может таким образом проявить искренность и чистоту своих чувств.
Предусмотрительная Мария достала два одеяла, и, лежа рядом, они не касались друг друга.